История Франции. От Карла Великого до Жанны д'Арк

Когда французы оказались в пределах дальности полета стрел, а масса несущихся на них людей и лошадей стала велика, лучники ждали только команды, чтобы начать стрельбу. Генрих по очереди дал сигнал, и полетело 8 тысяч стрел, шипя, они пронзали воздух и приземлились среди плотных рядов врага. От этих стрел было трудно укрыться. Лошади поднимались на дыбы, люди вскрикивали в муках, и в замешкавшихся французских рядах были слышны худшие из проклятий.

Французские рыцари, которые в суматохе скользили и падали в грязь, не могли подняться вновь. Некоторые даже задыхались в грязи, беспомощно придавленные своей тяжелой броней. И когда французы стали полностью беспомощны, Генрих приказал стрелкам идти вперед с мечами и топорами. Это была бойня, в которой умирали только французы, в то время как у англичан уставали только руки.

Из пяти больших сражений битва при Азенкуре оказалась намного бедственнее. Число убитых французов было оценено в 10 тысяч, поскольку английская армия захватила по крайней мере тысячу рыцарей и держала их для выкупа. Англичане, наоборот, сообщили, что их собственные потери были чуть более ста воинов (хотя, возможно, их потери были в десятки раз больше).

Было немного сражений в истории, в которых маленькая армия так катастрофически громила врага, который превышал ее не только численно, но и, очевидно, в вооружении.

Крах

Некоторым показалось, что Генрих упустил свою победу и что он зря не стал преследовать разбегающиеся остатки французской армии, чтобы с триумфом вступить в Париж. Но более здравая оценка всех фактов заставляет думать, что он попросту не мог этого себе позволить. Его армия, несмотря на огромную победу, была больна и истощена и не могла совершить еще один большой подвиг. Генрих должен был быстро отвести ее в безопасное место, потому он прошел на Кале, достиг города 29 октября, спустя четыре дня после Азенкура и три недели спустя после Гарфлера.

В материальном смысле сражение у Азенкура не дало Генриху ничего. Армия его была немногочисленной, а составляла меньшую часть той, которую он вел по Франции к единственному портовому городу.

И все же победа имела огромный моральной эффект. Сражение и даже обстоятельства, при которых они победили, дали англичанам чувство гордости тем, что, несмотря на потери, они оказались способны нанести поражение армиям, превосходящим их численно в десятки раз. Эта вера в свое превосходство основывалась на Креси и Азенкуре и, очевидно, возникала с новой силой перед лицом любого количества последующего противника, что стало важным моральным фактором в преобразовании крошечной Англии в обширную Британскую империю начала XX столетия.

Для Франции, напротив, результаты оказались одинаково плачевны. Креси и Пуатье были достаточно плохи, а Азенкур вообще создал мнение о полной незащищенности Франции. Карл Орлеанский, номинальный лидер партии арманьяков, был пленен, другие важные лидеры мертвы. Они оставили Францию в чрезвычайном замешательстве. Было больно наблюдать, что французские поражения происходили из-за недостатка дисциплины и неспособности понять важность артиллерии.

Английская армия до 17 ноября оставалась в Кале, чтобы отдохнуть, а затем возвратиться в Англию, где получила заслуженные награды, похвалы и овации. 23 ноября Генрих V, пробыв вдали от Англии в течение трех с половиной месяцев, наконец направился в Лондон.

Что касается французов, несмотря на невероятное бедствие, которое их постигло, они с упорством продолжали свою гражданскую войну. Иоанн Бесстрашный вообще не принял участия в военных действиях, которые закончились Азенкуром, так что на него не пало пятно позора. Если бы он действовал быстро, то, возможно, взял Париж и получил бы полный контроль над разрушенной страной.

Но Иоанн Бесстрашный не был таким уж бесстрашным, как его называли. Он колебался, и в это время Бернард Арманьяк, законный отец захваченного Карла Орлеанского, который действовал в самом начале, заполнил Париж своими отрядами и взял под свой контроль короля.

В течение двух лет арманьяки управляли Парижем, в то время как Иоанн Бесстрашный держал его под неустойчивой осадой. В процессе Иоанн захватил королеву и объявил ее регентом, управляющим вместо безумного мужа (но, конечно, под контролем самого Иоанна).

Тем временем два самых старших сына Карла VI умерли, и третий сын, тезка его отца, стал новым дофином. Когда в 1417 году молодой Карл^[108] стал дофином, ему было только четырнадцать лет. Физически слабый, экзальтированный молодой человек был марионеткой, которой, естественно, можно было управлять.