История греческой литературы Том III

Наконец, третий период охватывает IV и V вв. н. э. В эту эпоху в литературу вливается совершенно новая мощная струя — христианская апологетика и догматика; однако литература языческого мира не только не сдается сразу, но переживает свой последний расцвет в блестящем ораторском искусстве третьей софистики и даже в подъеме поэтического творчества. Научные интересы, напротив, отходят, как и в эпоху эллинизма, в специальные области точных наук (как, например, медицина). Наибольшие изменения происходят в философии; в последней великой системе, созданной язычеством, — в неоплатонизме — она, сближаясь с культами и религиозными учениями Востока, воспринимает в себя элементы мистической веры и порой как бы переходит в языческую проповедь.

Конечно, полную картину литературы IV-V вв. можно представить себе только в том случае, если наряду с изучением творчества языческих писателей подвергнуть такому же тщательному анализу произведения христианских апологетов и церковных деятелей; знакомство лишь с языческой ветвью литературы неминуемо суживает наше представление о последних веках существования древнегреческой литературы; тем не менее такое ограничение вполне правомерно, поскольку мы говорим об истории античной литературы. Произведения христианских писателей — как анонимные раннехристианские сочинения ("Пастырь Гермы", апокрифы и др.), так и огромные труды создателей церковной организации на Востоке и Западе — уже не античная литература в полном смысле этого слова; они сосуществуют с ней, пользуются ее языком, а в IV в. также в известной степени ее литературными формами и приемами; и тем не менее они чужды античной литературе, так как исходят из других предпосылок и преследуют другие цели. Хотя слишком общие характеристики всегда рискованны, но, если решиться дать такую характеристику античной литературе, можно сказать следующее: античная литература стремится, с одной стороны, к познанию, с другой — к созданию красоты; обе эти цели чужды литературе христианской: в основу всякого познания она кладет веру, наслаждение красотой чего бы то ни было своей целью вообще не ставит, а прилагает усилия к перестройке мира и человеческой личности. Поэтому христианская литература является в такой же мере современницей античной, в какой ребенок является современником старца: античная литература кончает свой путь и собирает жатву, христианская — начинает его и производит посев; а что из этого посева вырастет впоследствии не то, чего ожидали и желали церковные деятели, подобные ученикам Либания, Василию и Григорию, — это относится уже к истории христианской церкви, ее вероучения в Византии и на Западе, не имея ничего общего с античной литературой.

Именно исходя из этих соображений, мы не касаемся в данной книге ни раннехристианских сочинений, ни трудов так называемых "отцов церкви", как ни близки они по литературной форме к произведениям последних языческих писателей.

Как литература эпохи эллинизма, которой посвящен I раздел этого тома, так и литература эпохи римского владычества, с которой нам предстоит познакомиться, имеют и положительные, и отрицательные стороны.

Но и та, и другая являются естественным порождением и верным отражением своей эпохи; их следует принимать и расценивать не по сравнению с классической литературой предыдущих веков, а как явление самобытное, имеющее собственную историческую и художественную ценность.

Глава VII НАУЧНАЯ ПРОЗА II-I ВВ. ДО Н. Э.

1. ПОЛИБИЙ

Полибий (ок. 200-120 года до н. э.) прожил долгую, деятельную и плодотворную жизнь. На его глазах совершились два крупных исторических события — завоевание Греции Римом и Третья Пуническая война, закончившаяся полным покорением Карфагена. Полибий не был сторонним наблюдателем этих событий, он участвовал в них как военный специалист и государственный деятель; это сильно повлияло на понимание им истории и на его труд.

Полибий был родом из Мегалополя в Аркадии. Судьба его родного города была очень своеобразна; этот город не был ни одним из древних греческих городов, основанных в незапамятные времена, ни колонией, естественно возникшей при эмиграции некоторой части населения метрополии; он был основан в 371 г. до н. э. волей одного человека, знаменитого беотийского полководца Эпаминонда для угрозы соседней Спарте. Место было выбрано удачно, а политические условия содействовали быстрому росту и усилению города после того, как Афииы и Спарта перестали играть ведущую роль в греческой политике. В Ахейском союзе Мегалополь имел большое значение.