История Грузии

Сблизившись, поднялись булуджи, клянусь головой вашей и солнцем нашего господина, свалились все вниз, будто кто-то камней сбросил сверху. Некоторые из нас обрадовались, а другие опечалились из-аа поражения войска. Разгорелась сильная битва, погибли они, кое-кто из наших, стало тяжело, выехал вперед царь, [голос его] прогремел яко небо, призвал грузин: "Покажите храбрость вашу" Также поступил царевич. Клянусь вашей головой, хватило бы это на один бой, поскакали мы и врезались в них, мужественно встретили и они нас, не избегали боя. Победили мы, перебили их, досталась нам вся их добыча. Поднялся на один холм царь, на другой Леван и меж ними сражались мы и отсекали головы.

Был среди них один высокий и доблестный муж, оставался при одной лишь сабле, спрыгнул сверху, напал на Сехниу Чхеидзе, ударил в ножны и отсек конец, но колено не смог повредить, затем вбежал наверх, как тигр, и сбросил саблей двух татар. Никто не погнался за ним, ибо здесь был бой, ушел он в поле. В это время подошел Зураб, сый Зураба, поздравил царевича с победой. Указал [царевич] на того: «Посмотри на этого человека, почти спасся от нас». Доложил Зураб: «Готов я служить». Отговаривал его царевич: «Сам ты устал от боя, а потом далеко он отсюда». Настоял [Зураб], ушел. Как только приблизился, оказывается, подкрался [к тому человеку] один кирманец, вооруженный, на быстром коне. Подождал его тот человек и как только [кирманец] подъехал, ринулся к нему, ударил саблей в правое плечо, поднял его за ногу и, клянусь вашим солнцем, сбросил с коня, как кошку, а сам остался невредим. Удивлялись мы, если [кирманец] был таким трусом, чего же гнался за ним, стали мы ругать и осуждать его. Сел булудж на лошади того человека, сказали бы вы, улетел яко сокол. Не мог Зураб догнать его, ибо конь у него устал, не оставалось ему ничего, как возвратиться назад. Оказывается, четыре булуджа также ушли, гнались за ними шестнадцать татар на добрых конях. Клянусь вашей головой и солнцем господина моего, поворачивались они к ним, обращали в бегство этих шестнадцать [татар] и гнались за ними пешими. Увидев это, атаковал их Зураб, ударил одного копьем и упал тот на другого, свалились оба, ударил третьего копьем, клянусь вашим солнцем, проткнул его насквозь и пригвоздил к земле, сломалось копье и взялся за саблю, накинулся на четвертого, но не струсил тот человек, кинулся под конем, ударил саблей, срезал стремя у Зураба, но ногу не смог повредить. Отскочил [Зураб] с конем, ударил булуджа по голове и рассек до шеи. Отсекли те пятнадцать человек головы [у булуджей] и поднесли Зурабу и поздравили с победой. Отказался он — «ваша добыча, я лишь помог», возвратил им же, пришел к царю, обрадовался он ему и его победе.

Расположились мы на месте битвы, однако замучила нас жажда, на том месте не было воды, в тот же вечер сели мы на коней. Хан Систана был вождем и те места [принадлежали] ему [и] сказал он нам: «На расстоянии двух агаджи находится источник, там мы должны стать». Обрадовались мы этому источнику, считая, что источник этот будет наподобие грузинских. Прошли два агаджи и в сумерках подошли к тому месту, где должен был находиться источник, стали искать его, показали нам, увидели мы, пусть бог вашему врагу дарует, такой источник, в русле его было столько соли, что, клянусь вашей головой, убило бы зайца. Вода была горькой от соля, стали мы смеяться, а иные упрекали хана. Но не было иного выхода, переночевали мы там. А как рассвело, сел царь в своем шатре, поднесли ему добычу и семьсот шестьдесят булуджских голов, никто не спасся, кроме того одного человека. Добычу он отдал войску своему.

Возвратились дозорные наши и донесли: «За нами еще идет войско». Оказывается, они разделились надвое и добычу так же разделили, эти были булуджи, а за ними расположились авганы. Узнав об этом, обрадовались мы, помолились богу, ударили в набат, сели на коней, построились, поле было бескрайным, встретились с ними на том поле в одном безлюдном месте, посередине поля возвышалась скалистая гора, высокая и длинная, у подножия той скалы укрыли они добычу. И окружили мы их, открыли пальбу, более жестокую, чем прежде. Оставалось часа три до вечера, опустилось солнце, велели господа наши: «Это вам не веселье». Спешились тогда, атаковали, клянусь всевышним, в живых не оставили ни одного, истребили всех, захватили добычу, расположились на отдых. А как рассвело, поднесли [царю] пятьсот сорок голов, и здесь и там велел [царь] сложить из голов минареты, каждый высотой в двадцать локтей. Затем собрались и тронулись в путь. Встретил нас хан Систана, угостил нас, насколько это позволяла пустыня, но воду не имел. Пожаловал ему царь одежду богатую и распрощался тот, ибо Систан находился в двухдневном пути. Мы же отправились радостные, шля через пустыню, клянусь вашей головой, шестнадцать дней кони не знали сена. Трудно нам было идти через пустыню, хотя нам было весело из-за победы и еще потому, что видели мы такие места, где никто даже не проходил, не то что воевал.