История и культура гуннов

«Галльская хроника» 452 г. в том виде, в каком она дошла до нас, одновременно сокращена и расширена. Моммзен, показавший, что составитель хроники 511 г. скопировал текст, который содержал ряд записей, отсутствовавших в версии ранней хроники, не заметил, что более поздний переписчик добавил некоторые материалы из восточных источников. Автор хроники 452 г. демонстрирует знания и интерес к событиям на Востоке, который сложно было ожидать от автора, жившего в Южной Галлии. В 432 г. он упоминает о первом издании Кодекса Феодосия. Он – единственный западный автор, знающий о гуннской экспедиции на Фракию в 445 г. Особенно неожиданной является запись 447 г.: «Новое несчастье обрушилось на Восток: не менее семидесяти городов разрушено рейдом гуннов, поскольку помощи с запада не последовало» («Nova iterum Orienti consurgit ruina, qua septuaginta non minus civitates Chunorum depraedatione vastatae, cum nulla ab occidentalibus ferrentur auxilia»). Конечно, возможно, что хронист как-то узнал количество разрушенных гуннами городов, хотя такая точность является по меньшей мере необычной. Но трудно себе представить, почему он по собственной инициативе стал критиковать бездействие собственного правительства. Тут мы явно слышим голос человека с Востока, а вовсе не жителя Галлии. Томпсон неправильно понял отрывок.

Еще одна странная запись: «Аттила, вступив в Галлии, требует жену, как будто положенную [ему] по праву. После причинения и испытания тяжких потерь он уходит в свою землю» («Attila Galliae ingressus quasi iure debitam poscit uxorem: ubi clade inflicta et accepta ad propria concedit»). И это все, что хронист, из Марселя сказал о войне, которая принесла бесчисленные бедствия не в Писидию или Фивы, а в его собственную страну, и не когда-то в прошлом, а в том году, когда он завершил свою работу. Но если краткость странно диссонирует с важностью события, то содержание записи представляется вообще непонятным. Кто эта женщина, которую Аттила требовал себе в жены? Какова связь между этим требованием и вторжением в Галлию? Ни один из западных авторов не упоминает о предполагаемой связи между Гонорией и Аттилой, на которую намекает хронист – о ней рассказал только Приск и те, для кого его труд послужил источником. Эта запись явно указывает на восточный источник.

2. Армянские источники

В настоящем исследовании армянская литература по большей части игнорировалась. Поясню почему. Теперь уже историки пришли к общему мнению о том, что труд, который долгое время считался принадлежащим Мовсесу Хоренаци, появился на свет в VII, если не в VIII или IX в. Житие святого Нерсеса, датированное V в., оказалось значительно более поздней работой. Ценность Корюна как исторического источника оказалась весьма сомнительной. Пока сложная проблема связи между разными вариантами труда Агафангела не приблизилась к завершению, представлялось более разумным не касаться этого fiction épique où le merveilleux le plus ahurissant allerne avec des predictions apocalypticues. Элише Вардапет дает подробное описание войны 450–451 гг., в которой выдающуюся роль сыграли хонки. Во всяком случае, такое мнение бытовало до тех пор, пока Акинян не доказал, что книгу следует датировать VII в. и что кампания, о которой идет речь, – это не война между Йездигердом II и Варданом Великим, а армянское восстание 572 г. Акинян посчитал, что оригинал был несколько переработан, чтобы соответствовать более раннему периоду. Питерс предположил: то, что мы имеем, – оригинал, и автор перенес недавнюю борьбу за свободу в прошлое, чтобы избежать персидского цензорства. В любом случае работы Элише Вардапета следует использовать с большой осторожностью или не использовать вообще.

Остается Фавстос Бузанд и Лазар Парпеци. Источники Фавстоса – жития святых, страдания мучеников, фрагменты из народных саг и полурелигиозные-полусветские песнопения. Как все армянские истории, книга изобилует дикими преувеличениями армянских побед над порочными огнепоклонниками. Рассказ Фавстоса о житии Григория, католикоса всех иверийцев и албанов, сильно приукрашен, но по сути своей правдив. Григорий претерпел муки в земле Санесана, царя маскутов, командующего армией хонков. Фавстос описывает их традиции и рассказывает об их набегах на Армению.

В более поздней армянской литературе хонки – это, несомненно, гунны. Имеет ли это слово такое же значение в трудах V–VI вв.? Сомнительно. Маркварт считал маскутов массагетами, которых он, в свою очередь, отождествлял с аланами. Питерс предположил, что маскуты – это скорее Μόσχοι или мешкеты Самцхе. Орбели идентифицировал хонков с Ἡνιόχοι, Ариановыми дикарями гениохами – «опасным народом, когда они трясут своими уздечками». Следует отметить, что ни один из одиннадцати народов, которыми правил Санесан, помимо хонков, не имеет названия, хотя бы отдаленно напоминающего гуннов. Что касается хонков Агафангела, нельзя упускать из виду возможность, что автор использовал название «гунны» для более ранних варваров.