История хазар

 Агафий вполне отчетливо представлял себе, что название гунны - собирательное обозначение многих племен, каждое из которых имеет свое собственное имя. «Народ гуннов, -говорит он, - некогда обитал вокруг той части Меотидского озера, которая обращена к востоку, и жил севернее реки Танаиса, как и другие варварские народы, которые обитали в Азии за Имейской горой. Все они назывались гуннами или скифами. По племенам же в отдельности одни из них назывались кутригурами, другие утигурами, некоторые ультизурами, прочие вуругундами. Спустя много столетий они перешли в Европу или действительно ведомые оленем, как передает басня, или же вследствие другой случайной причины, во всяком случае перешли каким-то образом Меотидское болото, которое раньше считалось непроходимым, и, распространившись на чужой территории, причинили ее обитателям величайшие бедствия своим неожиданным нападением» 46. Ни Прокопий, ни Агафий не знают болгар, но они не знают и никакого другого населения в степях Приазовья и Причерноморья кроме утигур и кутригур, которые, очевидно, представляли собой объединения нескольких племен, в другое время выступавших самостоятельно или же в других объединениях под другими именами – вроде гуннов, болгар, оногур и т. д.

 Кутригуры наряду и вместе с другими варварскими племенами, подобно своим предшественникам, известным под именем гуннов и болгар, частыми набегами опустошали Фракию. Для защиты от варваров при Юстиниане I (527-565гг.) был построен ряд укреплений на Дунае, принимались меры к тому, чтобы уничтожать шайки грабителей и отнимать у них захваченную добычу. Кроме того, византийская дипломатия, применяя подкуп и задаривание вождей, стремилась возбуждать вражду среди своих опасных соседей и натравливать одно племя на другое.

 Она небезуспешно пыталась обратить Против гуннов-кутригур племя актов, особое же внимание было направлено на утигур, которые вследствие своей отдаленности отграниц империи не представляли для нее непосредственной опасности, но зато находились в тылу кутригур и могли быть для них весьма серьезной угрозой.

 В 20-хг. VI в., когда гунно-болгары досаждали Византии на Дунае, приазовские гунны также находились в неприязненных отношениях с империей. Об этом можно судить по тому, что посольство патрикия Прова, направленное к ним при императоре Юстине в 522г. с целью набрать войско для войны с Ираном, окончилось неудачей 47. Причиною вражды, по-видимому, был город Боспор, незадолго до прибытия Прова, перешедший во власть Византии 48.

 В результате готского, а затем гуннского нашествия города Боспорского царства, обнимавшего обе стороны Керченского пролива, обезлюдели, а многие и вовсе запустели. Боспором теперь стала называться столица этого царства, ранее носившая имя Пантикапей и находившаяся на месте современного города Керчи. Но и этот город сильно сократился в своих размерах: древний акрополь (гора Митридата) запустел и был превращен в кладбище, заселенной оставалась только прибрежная полоса49. Тем не менее, в нем, как и в других продолжавших существовать городах Боспорского царства, развивалась торговля и ремесла, рассчитанные прежде всего на удовлетворение потребностей соседних варваров. Здесь, в частности, вырабатывались украшения так называемого «полихромного стиля» с цветными вставками из камня и стекла, которые в позднеантичное и раннесредневековое время получили широкое распространение не только в самом Боспоре, но и по всему югу нашей страны 50.

 Хотя Боспор и находился под верховной властью сначала готов, а затем гуннов, он сохранял автономию и управлялся утвердившейся здесь еще при Римской империи местной династией Тибериев-Юлиев м. В царствование императора Юстина (518-527гг.), пользуясь ослаблением гуннского могущества, Византия завладела Боспором, может быть, действительно по желанию и при содействии жителей этого города. Сюда были направлены византийские чиновники, которые представляли интересы империи, первое время при сохранении власти местного царя. Об этом свидетельствует обнаруженная в 1888г. надпись с именем царя Диптуна «друга кесаря и друга римлян», а также с именами епарха Иегудия и комита Опадина - византийских чиновников, из которых на обязанности второго, судя по титулу, лежал сбор пошлин за ввозимые и вывозимые товары. Надпись эту Ю. Кулаковский относит к тому же 522г., которым датируется прибытие Прова 52.