История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям

Франко-прусская война второй половины XIX века вынудила врачей прибегнуть к экстренным процедурам и применить прямую технику «из руки в руку». Венский врач Жозеф-Антуан Руссель стал известен в кругах хирургов. На поле боя он применял удобную технику: соединял вену донора непосредственно с веной реципиента короткой серебряной трубкой. Позже, в 1908 году, известный французский хирург Алексис Каррель усовершенствовал микрохирургию кровеносных сосудов. Он очень гордился своей технической подготовкой в Лионе, но эмигрировал в Нью-Йорк после того, как был втянут в скандал, связанный с чудом Лурда[98]. В шумном Нью-Йорке яркий хирург полностью раскрыл себя (экспериментируя на лабораторных животных) и разработал новейшие методы прикрепления донорской артерии непосредственно к вене реципиента с помощью хирургической нити. Впервые он испытал эту технику на людях, когда попытался спасти жизнь новорожденной дочери друга, используя ее отца в качестве донора. Он соединил отцовскую артерию на запястье непосредственно с артерией ребенка в подколенной полости. Ребенок чудесным образом пережил процедуру, вся пресса освещала эту историю.

Хотя его подвиг, конечно, был бесполезен для стандартного переливания, позже эта техника нашла широкое применение в других хирургических областях. В 1912 году Каррель был также удостоен Нобелевской премии за вклад в трансплантацию органов. Прямо связав кровообращение отца и дочери, Каррель создал (невольно) первых парабионтов[99]. Парабионты — это существа, которые разделяют кровь и кровообращение друг друга, от старых до молодых, но также от молодых до старых. Это практика снова всплывет в XXI веке, когда начнутся поиски вечной молодости через переливание крови.

Доктор Эвелинг при помощи своей «стерильной» машины перелил пациентке около половины литра крови от ее кучера.

Тем временем трансфузиологи продолжали войну со сгустками. Со временем они (особенно в Соединенных Штатах) настолько отчаялись, что предложили (нет, вы читаете верно) использовать молоко как заменитель крови. Молоко от коров и коз, но также грудное молоко — было испробовано все, разумеется, без особых видимых результатов и с букетом побочных эффектов. Вскоре молоко было заменено более безвредным раствором соли с водой, который, по крайней мере, давал временную поддержку кровообращения пациенту, который потерял много крови, но без переливания настоящей крови это лишь оттягивало неизбежный конец.

Только в 1914 году бельгиец Альберт Хьюстон и аргентинец Луис Аготе почти одновременно обнаружили, что добавление цитрата натрия — химического вещества, связывающего кальций, — может помочь предотвратить свертывание крови. Американцы Ричард Льюисон и Ричард Вейл из больницы Маунт-Синай в Нью-Йорке искали подходящую дозировку. Они использовали цитрат в качестве добавки к донорской крови и сообщили, что цитратная кровь может храниться в жидком состоянии в течение нескольких дней. Военным врачам в начале Первой мировой войны больше и не требовалось, они развили дальше эту технологию переливания крови в полевых госпиталях Соммы.

Еще два препятствия

Однако сначала необходимо было преодолеть два других важных препятствия: гигиену и группы крови.

Благодаря Луи Пастеру (1822–1895), который продемонстрировал, как бактерии и грибы вызывают процесс загрязнения и гниение, и Джозефу Листеру, представившему концепцию гигиены и антисептика в 1867 году, хирургические процедуры, в том числе в полевых больницах, стали намного безопаснее. Отныне никаких больше историй о Джеймсе Хобсоне Эвелинге (1828–1892), американском акушере, который гордился тем, что принес собственную машину для переливания крови в кармане своего пальто. Цитирую: «I carried the apparatus around in my pocket to every confinement I attended for eight years until at length the opportunity for using it arrived»[100]. Эта сомнительная честь досталась 21-летней женщине, чьи роды сопровождались сильным кровотечением. Доктор Эвелинг перелил через свою «стерильную» машину пациентке около половины литра крови от ее кучера, китайского добровольца. Оба пережили этот эксперимент, но Эвелинг был не очень доволен результатом, так как пациентка продолжала кричать, что она обязательно умрет. Позже он напишет: «The mental improvement of the patient was not as marked and rapid as I anticipated, but this was perhaps due to the quantity of brandy she had taken»[101].