История крови. От первобытных ритуалов к научным открытиям

Тем временем люди все еще не знали о возможных причинах повреждения костного мозга. Популярная теория предполагала, что лейкоз — это хроническая инфекция, возможно, пережиток малярии (в то время все еще часто встречающаяся на Западе). В 1890 году русский терапевт Василий Парменович Образцов описал два случая смертельного (острого) лейкоза на Украине, где, как утверждали, пациент заразил своим недугом медбрата. Так теория инфекционной природы заболевания обретала все больше сторонников. Позже, в начале XX века, в США и Париже появились сообщения о некоторых локальных вспышках лейкоза; предполагалось, что это заражение. Даже сегодня теория о том, что это инфекция (со специфическими вирусами в качестве возбудителей), остается весьма популярной, хотя теперь мы знаем, что влияние окружающей среды (включая радиацию, бензол, твердые частицы) и наследственные или генетические факторы, вероятно, играют более важную роль.

Лабораторные исследователи в XIX веке продолжали споры о происхождении заболевания, а врачи-клиницисты все больше впадали в отчаяние. Ведь на тот момент в их арсенале были только хинин от лихорадки, немного морфина и опия (лауданума) от диареи и боли, еще немного железа при анемии и йод для наружных ран. У них не имелось никаких лекарств, чтобы спасти больных лейкемией от верной смерти. Они пробуют переливать кровь, но часто процедуры заканчиваются летальным исходом из-за проблем со свертыванием или реакцией отторжения клеточных или плазменных элементов донора. Мышьяк[127], который с начала XIX века назначался повсеместно от всех видов инфекций и хронических заболеваний в форме 1 %-ного раствора (изобретен Томасом Фаулером в 1786 году), также был показан при лечении некоторых пациентов с лейкемией. И действительно, при его применении количество лейкоцитов падает, но результат слишком кратковременный при большом количестве побочных эффектов. (Следует отметить, что спустя несколько сотен лет триоксид мышьяка вернется в качестве эффективной терапии для очень специфического подтипа лейкемии.)

Открытие икс-излучения Вильгельмом Рентгеном в 1895 году подарило миру новые перспективы. Исследователи быстро заметили, что облучение пациента этим типом радиации может привести к быстрому падению уровня лейкоцитов. Однако факт того, что количество эритроцитов и тромбоцитов также необратимо уменьшается, умерил их энтузиазм. Но так или иначе облучение работало намного лучше на локализованных опухолях (например, в лимфатических узлах), чем на жидкости (лейкемии), и поэтому от лучевой терапии быстро отказались — по крайней мере, для лечения этого онкологического заболевания.

Следующие 40–50 лет лейкемию считали неизлечимой. Врачи, даже ведущие гематологи, такие как сэр Максвелл Винтроб, защищали сугубо паллиативный подход, «чтобы не заставлять и без того измученных детей страдать еще больше». К счастью, взрыв на корабле SS John Harvey (1943) изменит ситуацию. Благодаря этому происшествию ученые открыли химический агент, который может разрушать нормальные быстро делящиеся клетки и быть полезен в борьбе с этим заболеванием.

После нескольких успешных экспериментов на мышах с лейкемией военные исследователи в 1946 году решили ввести азотный иприт 48-летнему ювелиру, страдающему лимфомой (рак лимфоцитов, в основном локализованный в лимфоузлах, железах и селезенке). Массивные опухоли в лимфатических узлах растаяли, как снег на солнце. Однако пациент после терапии прожил всего три месяца, потому что костный мозг также оказался полностью разрушен.

Поскольку это касается совершенно секретных военных исследований (химическая война того времени), результаты стали достоянием общественности только после войны. Оказалось, что вовсе не легко применять их в больших масштабах. Побочные эффекты от азотного иприта (также известного как горчичный газ) часто затмевают положительные. В течение десяти лет (1950–1960) в результате поиска производных с меньшими нежелательными последствиями удастся получить такие продукты, как бусульфан, хлорамбуцил, мелфалан и циклофосфамид — так называемые алкилирующие препараты, без которых сегодня нельзя представить противораковую терапию.

История антагонистов фолиевой кислоты — это иллюстрация того, как случайность порой может сыграть важную роль в науке. Они сформировали новый класс противоопухолевой химиотерапии. Британский врач Люси Уиллс, практиковавшая в Британской Ост-Индии, в 1835 году отметила, что ее работники местного текстильного сектора часто страдали от анемии — возможно, из-за хронического недоедания. Местные врачи знали, что при этой анемии может помочь применение дрожжевого экстракта. Это вещество, известное как marmite, — побочный продукт пивоварения. Уиллс предположила, что он должен содержать в себе жизненно важный диетический фактор или витамин. Ее подозрение подтверждается десять лет спустя: этот диетический фактор — фолиевая кислота (представитель витаминов класса В).