История моей страны. Восемь удивительных рассказов о политике реформ и открытости

— У нашего Байшуйяна богатая история! В нескольких километрах отсюда находятся оживленные торговые кварталы города, есть «столица Тайчжоу», или, как ее называют жители городского уезда Линьхай, наш местный «маленький Шанхай». — Слова старого начальника района позволили мне взглянуть на Байшуйян другими глазами. В горном городке проживает пятьдесят тысяч человек, и, как я считаю, он занимает особое положение в глазах простых людей, которые проживают в радиусе нескольких десятков ли.

Сейчас в ведении Байшуйян два городка и одна волость: сам Байшуйян, Шуанган и волость Хуантань. Согласно реформе китайских деревень, сел и поселков, в городе Байшуйян под управлением теперь находятся 122 деревни, которые в результате реорганизации образованы из 145 поселений; Шуанган и Хуантань больше не называются городком и волостью, став управой поселка Байшуйян.

Нынешние жители поселка, конечно, хорошо знают о положении народных коммун 30–40 лет назад. После того как я покинул Байшуйян и посетил Шуанган и Хуантань, расположенные в горах, я уже не могу с уверенностью говорить о заметной разнице между китайскими деревнями.

Городок Шуанган неплох: в нем есть несколько улиц и немного жителей. Я не смог быстро определить местоположение управы Хуантаня: оказывается, это маленький дворик на полпути к вершине горы. Кто-то сказал мне, что современная управа Байшуйян-Хуантань находится в этом дворике, то есть там же, где располагалась и прежняя коммуна Хуантаня. По сравнению с коммунами, которые я видел в детстве, и маленькими поселками провинций Цзянсу и Чжэцзян, через которые проезжал в последние годы, Хуантань действительно достиг высокого уровня! Мне представляется, что события, произошедшие с Шуанга-ном и Хуантанем в 60–70-х годах XX века, были неизбежными.

Байшуйян, Шуанган и Хуантань десятки лет после образования КНР неоднократно меняли свой статус. Городок Байшуйян благодаря своей длительной истории и многим знаменитым жителям всегда занимал лидирующую позицию с преимуществами «центрального поселка». «Средний» Шуанган когда-то был резиденцией районного правления, подчиняющегося уезду, а «младший брат» Хуантань находился под руководством и юрисдикцией Байшуйяна и Шуангана.

Сейчас, чтобы проехать на автомобиле от Тайчжоу до Байшуйяна, понадобится три-четыре часа, от Линьхай — два часа. Десять-двадцать лет назад, когда транспортная система была неразвита, руководству уезда Линьхай было нелегко попасть в Шуанган или Хуантань, не говоря уже о руководстве городского округа Тайчжоу. Например, Чжу Гуанцзянь более десяти лет занимал должность заместителя начальника по общим вопросам в отделе пропаганды Тайчжоу. Когда я рассказал ему об историческом факте широкомасштабной передачи крестьянам Хуантаня и Шуангана права пользования землей в 60–70-х годах XX века, он искренне удивился: «Как я мог не знать о таком великом событии в Хуантане и Шуангане?»

— Конечно, они не знают! Перед III пленумом ЦК КПК XI созыва[25]здесь, в наших деревнях, система полной подрядной ответственности и передачи права пользования землей крестьянам уже существовала, а все главы коммун, секретари райкомов и кадровые работники районного правления занимались своими делами скрытно, не ставя в известность вышестоящее руководство. Нельзя было допустить, чтобы верхи услышали об этом шаге хоть что-нибудь, иначе хлопот не оберешься! — такое объяснение дал Ван Чжицзян.

— Неужели ничего не просочилось? — спросил я.

— Нельзя сказать, что наверху ничего не заметили. Я был свидетелем двух случаев, когда там что-то становилось известно: один раз в 1976 году, второй — в 1979 году. Это еще до того, как центральное правительство приняло политику деревенских подрядов. — Как только Ван Чжицзян заговорил о системе полной подрядной ответственности тех лет, его настроение сразу улучшилось. — Сначала расскажу о событиях 1979 года. Кадровые работники окрестных поселков и деревень доложили правлению уезда о разделе земель Шуангана и Хуантаня. Руководители уезда вызвали меня и секретаря райкома, товарища Лу Кая, на допрос. Мы признали случившееся, и руководство уезда приказало секретарю Лу Каю выступить с самокритикой на заседании трех уровней правления всего уезда. Тогда политика реформ и открытости только-только начиналась. Считалось, что тот, кто хотел передать право пользования землей крестьянам, занимался «капиталистической реставрацией», то есть деятельностью, из-за которой можно было сесть в тюрьму или лишиться головы. Наш секретарь Лу — принципиальный человек. Он смело заявил уездному руководству: «Самокритику готов провести, но отбирать разделенные поля не стану, не смогу! Вы можете в любой момент сорвать с меня секретарскую черную шапку[26], но никто из вас не в силах остановить раздел земли между крестьянами!»