История моей страны. Восемь удивительных рассказов о политике реформ и открытости

И дело не только в технических трудностях, когда ты пытаешься привезти товары для простых людей, чтобы обменять их на несколько заработанных тяжелым трудом монет. Очень важен моральный аспект. Нашу торговлю считали «хвостом капитализма» и упорно требовали его отрезать. Мы — люди, которые каждый день ставили ларьки, — были похожи на партизанский отряд: пару часов здесь, а потом — в другое место. Стоило образоваться стихийной площадке для продажи товара, как соответствующие органы сразу начинали разгонять и торговцев, и покупателей. А ведь мы совершенно обычные люди, нам нужно есть, нам нужно жить! Собравшись вместе, мы сразу начинали спорить. Все говорили с большой грустью: «Мы, жители Иу, видимо, навечно обречены быть „стучащей сахарной гильдией“ и вести жизнь попрошаек!» Мне было очень тяжело, и я всё время думала: неужели Коммунистическая партия и народное правительство настолько не способны понять чувства народа? Так не пойдет! Я должна в этом разобраться, и неважно, как мне объяснят, но пусть чиновник четко скажет, позволят ли нам, простым людям, иметь кусок хлеба?

Когда я узнала, что в уезд прибыл новый секретарь, я несколько дней подряд поджидала его у главного входа в уездный партком. Если я решила обратиться к начальству, то нужно было найти самого большого чиновника. Все торговцы были в курсе, что я ищу секретаря парткома уезда для разговора о справедливости, и им не терпелось узнать результат.

Однажды мне подсказали, указывая на человека, который вышел из парикмахерской, что это и есть тот самый новый секретарь Се. Невысокого роста, одет очень просто — не скажешь, что начальник! Я смело поприветствовала его и спросила:

— Вы секретарь Се?

Он посмотрел на меня и спросил, кто я такая и чем занимаюсь. Я сказала:

— Я веду торговлю на базаре, мелкую торговлю, чтобы прокормить семью. Но почему правительство гонит нас каждый день, не давая осесть, или устанавливает непомерные сборы, чтобы вынудить нас прекратить этим заниматься?

Когда я произнесла эти фразы, секретарь Се пристально посмотрел на меня. Заметив, что за моей спиной стоит толпа зевак, он покачал головой и попросил меня пройти в его кабинет.

Услышав эти слова из уст секретаря уездного парткома, продавцы сильно испугались, думая, что со мной, Фэн Айцянь, сейчас покончат — если не арестуют, то подвергнут безжалостной критике. Я тоже очень нервничала. Глава уезда — он мог легко отправить меня в тюрьму на веки вечные! Однако я подумала, что если дело дойдет до тюрьмы и придется сесть за решетку, то всё равно я должна услышать объяснения из уст секретаря Коммунистической партии: что плохого в торговле? Я последовала за секретарем Се в кабинет.

Неожиданно голос секретаря Се, вошедшего в здание, стал громким:

— Куда это годится — галдеть у входа в партком уезда?

Услышав его слова, я разозлилась. А когда он стукнул по столу кулаком, я тут же хлопнула по столу дважды. Возможно, впервые секретарь Се увидел простолюдина, свирепеющего при начальстве. К моему удивлению, он быстро успокоился, пригласил меня сесть, предложил чаю и стал расспрашивать о жизни народа в Иу. Когда я увидела, что большой чиновник готов выслушать простого человека, то слова, которые я многие годы держала в своем сердце, хлынули, как вода из открытого шлюза. Я сказала:

— Наши предки были нищими: людей много, земли мало, а пахотные земли неплодородны. Спросите, почему мы всё еще здесь? Потому что жители Иу умеют вести торговлю. И не стоит недооценивать «обмен куриных перьев на сахар» — его роль велика! С одной стороны, это решает проблему избыточности труда из-за того, что людей много, а земли мало. С другой стороны, небольшой бизнес помогает справиться с домашними проблемами. Кроме того, жители Иу очень смелые и готовы терпеть трудности. В других местах реализуется открытость, а у нас нет никаких преимуществ. Мы что, хуже других?

Стоило мне сказать это, как глаза секретаря Се загорелись, и он спросил:

— Ты действительно думаешь, что это возможно?

Я ответила:

— Почему нет?

Меня уже нельзя было остановить — я рассказала о том, как занялась малым бизнесом, сколько удавалось зарабатывать и что дневная выручка могла оказаться больше, чем заработная плата за месяц. Секретарь Се то и дело качал головой, непрерывно ходил взад и вперед по кабинету. Наконец он встал передо мной и громко сказал:

— Хорошо, возвращайся домой и дай мне хорошенько всё обдумать.

Но у меня оставался еще один важный вопрос к секретарю Се:

— А можем ли мы располагать лотки на улице?

Он махнул рукой и произнес:

— Можете, занимайтесь торговлей, а потом вернемся к разговору.

Я снова обеспокоенно сказала:

— Но управляющие рынком каждый день нас прогоняют!

Секретарь Се положил руки на пояс и сказал:

— Не волнуйся, я позвоню им.

Ни я, ни мои друзья не ожидали, что встреча с секретарем парткома может так хорошо закончиться. Неудивительно, что, когда я вышла из главного входа уездного парткома, торговцы, ждавшие снаружи, столпились вокруг меня. Кто-то воскликнул:

— Ого, тебя не арестовали?

Я с улыбкой ответила: