История мусульманского мира. Век халифов. Монгольский период

Получив Каффу и Новгород, два правителя достигли своих сепаратных целей и теперь могли сообща разобраться с положением на юге России (на Украине). Король Польши Казимир IV отреагировал на эту ситуацию вступлением в союз с ханом Великой Орды Ахмедом. Однако он не смог оказать активную поддержку своему союзнику, когда тот летом 1480 года выступил против Москвы, в результате чего Ахмед, проведя несколько месяцев в лагере у реки Ока, напротив войск Ивана III, был вынужден отступить, когда пришла зима. Великий князь, который не проявил достаточно мужества в критический момент, возвратился в Москву «победителем», а Ахмед умер во время отступления Великой Орды. Его сыновья поделили наследство отца, но одному из них, Саиду Ахмеду, удалось одержать верх.

Иван III воспользовался своим успехом в 1480 году для укрепления своего положения в России. В последние десятилетия московские великие князья заключали соглашения с другими русскими князьями, обязывая их доставлять татарскую дань в Москву и не иметь дел непосредственно с ханом. Это обязательство теперь стало категорическим для всех правящих русских князей и имело целью прикрыть отношения с «ордами». Распад империи Золотой Орды на отдельные государства, таким образом, получил формальное признание. Фактически русский народ освободился от татарских оков, которые до этого контролировали его. Но с Великой Ордой еще не все было кончено, и Менгли-Гирей, который после короткой высылки восстановил свою власть в Крыму, соответственно, заключил новый договор с Иваном III для разрушения растущей силы Саида Ахмеда. План дал осечку, потому что другие интересы сторон были слишком разными. Московский правитель был заинтересован прежде всего в войне с Литвой и лишь обещал помощь крымскому хану, если тот будет атаковать южные части Литвы и Польши, в дополнение к подготовке действий против Великой Орды. Между тем Москва оказалась в состоянии усилить свое влияние на Казань, где непрекращающиеся беспорядки постоянно провоцировали интервенцию. Однако внезапно Иван III заключил мир с литовским великим князем Александром, который был его зятем и взошел на трон в 1492 году. Это едва не привело к разрыву между Москвой и Крымом, поскольку последний был глубоко вовлечен в войну с Литвой, и ему грозила катастрофа, если бы его оставили одного в весьма шатком положении. Только благодаря искусной дипломатии Ивана III и угрозе правлению Менгли-Гирея со стороны Саида Ахмеда было заключено новое соглашение. Как результат этого соглашения, великий князь Московский в 1495–1496 годах установил дипломатические отношения с султаном в Константинополе. Их сделки, которые в основном были торгового характера, устраивались через посредничество крымских татар. С другой стороны, Саид Ахмед из-за неблагоприятного географического расположения своего государства был вынужден абстрагироваться от неудачного опыта своего отца в 1480 году и возобновить близкие связи с Литвой и Польшей. Это навлекло на него недовольство османского султана, поскольку в 1497 году объединенные силы Польши и Литвы вступили в Молдавию, чтобы получить доступ к Черному морю. Их целью был возврат земель, которые они уступили османским туркам в 1484 году около Килии и Ак-Кермана (Четатя-Алба, ныне Белгород-Днестровский). Султан велел правителю Великой Орды воздержаться от воинственных планов против Крыма, и вследствие этого многие лучшие полки Саида Ахмеда под командованием его главного военачальника и визиря дезертировали на сторону Менгли-Гирея еще до окончания битвы. Финальное сражение между Саидом Ахмедом и Менгли-Гиреем состоялось в июне 1502 года. Детальной информации о нем нет, однако результатом сражения, как и ожидалось, было прекращение существования остатков армии Саида Ахмеда как организованной силы. Выжившие присоединились к крымской армии. Саид Ахмед был взят в плен и в 1505 году, по каким-то политическим соображениям, был казнен. Государству, которое было непосредственным преемником Золотой Орды, хотя в последние годы оно оставалось на милости соседей, таким образом, пришел конец. На сложной политической сцене Восточной Европы одним ненадежным игроком стало меньше.