История новоевропейской философии

С другой стороны, эстетические предпочтения отличаются от моральных предпочтений потому, что моральные предпочтения могут быть сделаны абсолютно прозрачными в логическом смысле. Иными словами, они могут быть доказаны. Вот есть основная аксиома, как Вы верно говорили — моральный закон, а вот всё остальное, как бы приложение, они могут быть дедуцированы из этого морального закона. Мы можем точно знать, как поступать, и быть уверенными, что это единственно правильное решение, по мнению Канта. А в случае эстетических предпочтений мы не можем их строго доказать. Мы не можем доказать, говорит Кант, что картина, допустим, хорошая. При том, что мы считаем её объективно хорошей. Вот эта любопытнейшая неполная объективность характерна для наших суждений о прекрасном.

То, что Кант прав, может продемонстрировать банальный пример. Представьте себе, что вы находитесь на выставке и смотрите картину какую- нибудь, полотно, не важно какого художника. Вам она нравится, рядом с вами ваш спутник или спутница, а ей не нравится, допустим, при этом вы одновременно поедаете (может это не совсем уместно в выставочном зале, ну представьте себе) поедаете, допустим, яблоко, и вы и спутник. И яблоко тоже вам нравится, а ей, допустим, не нравится — вот два предпочтения имеют место и два отрицания. Но реакция вот на эти, казалось бы, сходные, однотипные удовольствия, будет совершенно другой. Если, допустим, ваш спутник скажет, что терпеть не может яблоки и вообще и это яблоко в частности. И то же скажет о картине: «какая дрянная картина!» Когда он скажет относительно того, что ему не нравится яблоко, вы абсолютно спокойно отреагируете на это замечание, может быть, даже тихо так порадуетесь, потому что он предложит Вам остаток яблока. Если у вас близкие отношения вы возьмёте, я думаю без особых проблем, а вот мнение его о картине, столь уничижительное, вас, безусловно, оскорбит. То есть, мы чувствуем себя уязвлёнными, когда кто‑то спорит с нашими эстетическими предпочтениями, оспаривает ценность наших эстетических удовольствий. Почему это так происходит? А почему пищевые не вызывают никаких подобных реакций? А именно потому, что — отвечает Кант — они совершено партикулярны (пищевые)! Здесь нет всеобщности. А тут мы считаем, что если нам нравится, то должно нравится всем (вот вам всеобщность)! И когда вам говорят, что «это дрянь», мы чувствуем себя дураками, попросту. Потому, что вот глубинная основа оскорбления которое возникает! Это все равно, что нас называют дураками, потому, что получается, что наши способности подталкивает нас к неверным выводам. Прежде всего, рассудочная деятельность: мы же судим о картине (говорим, вот, «она хороша»). А ошибки в способности суждения приравниваются к глупости: если человек все время ошибается в своём мнении, он дурак, попросту! Верно? Вот глубинная основа, так сказать, этих переживаний. Но этот пример ясно доказывает всеобщность наших эстетических чувств, что Кант и пытается показать.

С другой стороны, мы доказать не можем, сколько бы не убеждали, казалось бы, что всеобщность может быть доказана. Нет, не получается! Хоть там десять тысяч аргументов приведите в пользу того, что эта картина замечательна: «Посмотрите, какой здесь глубокий замысел, какая оригинальная композиция, какие необычные ассоциации возникают при взгляде на эту картину». Человек может послушать все это и сказать: «А мне всё равно не нравится».

— На самом деле, хоть рассудочные доводы и не действуют, но если десять человек вместе соберутся и скажут, что это хорошо, то на следующий день это человек начнет говорить, что это хорошо.

Есть такое, да. Безусловно. Именно потому, что, когда много людей, то да этот эффект всеобщности нарастает. И он приходит к выводу, что действительно он видимо тут ошибся: «Конечно, я не дурак, рассуждает он, но просто допустил неточность. Да, видимо это хорошо». Все равно механика остается той же.

— Человек начинает больше уделять внимания этому. Он свое внимание начинает больше концентрировать, например, на музыке, которая ему не нравилась, он начинает вслушиваться…

Да, да. Бывает и так. Вкус можно развивать.

— А я вот, знаете, Вадим Валерьевич, наоборот, всегда искренне психологически радуюсь, когда развенчиваются мои эстетические пристрастия, я косвенно заключаю о том, что, следовательно, всеобщности и необходимости нет, а значит…