История одного невроза(СИ)

Так что же всё-таки писать, если уж решил не бросать сочинительство? Не знаю. Это честный ответ. Но я склонен доверять ещё двум людям, которые говорили, каким должно быть художественное творчество и зачем оно нужно. Надо постараться, чтобы в творчестве было как можно меньше эгоизма. Настолько мало, насколько тебе удастся привнести. Как же так? Разве искусство не служит средством выражение драгоценной индивидуальности художника? Ну да, служит. И речь не о том, чтобы куда-то эту индивидуальность выбросить. Сводить к минимуму нужно не индивидуальность, а индивидуалистичность. Это ответ на вопрос "как?" Какие книги писать, какие рисовать картины и снимать фильмы.

Следующий вопрос - зачем? Да, мы никого не можем спасти. И всё-таки один мастер сказал, что искусство должно показывать проблемы и пути их решения. Именно так, а не только проблемы. Нечестно затапливать читателя морем собственной безнадёги. Это как раз очень эгоцентричное искусство.

Да, ни один человек не даст универсального рецепта, как сделать жизнь лучше. Среди писателей не так много тех, кто даже свои жизни сделали достаточно хорошими и настоящими. Наоборот, полно обратных примеров. Но показывать пути решения - это ориентир... И ты настолько, насколько можешь, стараешься к нему приблизиться. На свои сто процентов. Без нравоучений и без приторного сиропа. Но это уже дело мастерства. Думаю, чтобы показывать настоящие проблемы и настоящие пути, книжка даже не обязательно должна относиться к жанру реализма. Это может быть и фантастика, но по форме, а не по содержанию. Это - честно.

Конечно, все мои рассуждения не означают, что он (указывает на сидящий рядом Страх) куда-то ушёл. Нет, он остаётся. Страх быть неудачником. Слабаком. Вечная человеческая неудовлетворённость... Вот, взять хотя бы этот рассказ, который приняли в сборник. Я радовался удаче минуту, не дольше. Потому что ведь это такая маленькая удача - а я, безусловно, заслуживаю большего... (усмехается). Да и вампиры с призраками как тема творчества меня давно не интересуют. Это же всё попса от литературы, а я способен на большее. Больше, большее, я, я, я... Эго - очень живучая штука. Наверное, если бы вдруг случилось невероятное, и издательство приняло мой роман, я тоже нашёл бы тысячу причин не порадоваться.

Говорят, с неудовлетворённостью можно распрощаться раз и навсегда. Если знание, что всё, что только может быть, у тебя уже есть, станет не просто знанием, а реальностью твоей жизни. Это воодушевляет. Хотя иногда верить в это очень трудно. Путь к настоящему освобождению от страдания долгий. Пока... пока ты просто позволяешь всему быть - даже страху, даже неудовлетворенности. Даешь пространство. Разбиваешь тесную депрессивную скорлупу. И внимательно наблюдаешь.

Трудно учиться присутствовать в реальности, когда всю жизнь до этого только тем и занимался, что создавал иллюзии, или сбегал в чужие - литературные, музыкальные, киношные и бог знает какие ещё. Настоящий момент годами казался жалким и незначительным, всего лишь ступенькой к чему-то другому, лучшему, что, конечно же, будет, должно быть... Но лучшее время, которого мы ждём, не приходит никогда. Жить в кажущемся несовершенным здесь и сейчас - требует смелости. Особенно если большинство дней в году проходят по одному и тому же сценарию дом-работа-дом. Но лучше стараться делать это, чем бесплодно констатировать собственную трусость.

Здесь и сейчас. Всегда есть только здесь и сейчас. Это реальность. Единственное лекарство от реальности - не бежать от неё. И даже не защищаться.

Свет гаснет. Страх уходит, Максим и Влад возвращаются на сцену, на свои места. Свет снова зажигается, но уже равномерно освещающий комнату, как в начале. Перед Игорем вместо керамической чашки - фарфоровая.

Максим. Уж не знаю, Игорян, в кого ты там пытаешься превратиться, в реалиста или в философствующего старца, но у книжек-то твоих, которые в Сеть выкладываешь, комментарии отключены.

Игорь (улыбается, прихлёбывает чай). Ну да, чтобы легко воспринимать критику, я ещё недостаточно стал реалистом и недостаточно состарился. Но в каком-то смысле для меня то, что я начал выкладывать книжки в Интернет, уже подвиг. Дело, конечно...

Влад. Знаем, знаем - не в жадности, а в бессмысленности этого занятия.

Игорь (не переставая улыбаться). Да, точно. Правда, судя по статистике, их иногда кто-то всё же скачивает.

Максим (Игорю). Ну, так держать. Старей дальше. Глядишь, годам к девяноста приобретёшь абсолютный иммунитет к критике.

Игорь. Ну, зачем абсолютный? Но получше подлечиться от аллергии не мешало бы. И не только на критику. На укусы книжного червя...

Максим. Чаще ходи на свои медитации. В этом, как его...

Игорь. В дзэн-центре. Хожу. И Марина со мной ходить стала.

Максим (Владу, кивая на Игоря). А? Похоже, метод-то работает? Помнишь, когда он эту свою детскую книжку писал в надежде, что издательство возьмёт, и когда не взяло - он ведь совсем раскис. Мы уж и не представляли, каких последствий опасаться.