История петербургских особняков. Дома и люди

Как-то во время подготовки к царскому смотру Никитин в качестве инспектора посетил дом, предназначенный для временной императорской квартиры, и велел перевесить портрет государя на другое место. Однако назначенный распорядителем гусарский корнет Цеге фон Мантейфель позволил себе не выполнить генеральский приказ, а на вопрос графа, он ли тот самый ослушник, начал приводить свои резоны. «О, вот ты какой! – изумленно воскликнул граф. – Уж ты не из бонжуров ли?» – «Из гутенморгенов, ваше высокопревосходительство», – тут же отозвался находчивый корнет. «Ну, ну, пускай уж будет по-твоему», – согласился генерал.

Иногда наивность старика доходила до смешного. Когда ему довелось впервые в жизни прибыть на железную дорогу, возвращаясь из Петербурга в Чугуев, он, сидя в ожидании звонка в общей пассажирской комнате, спросил у сопровождавшего его зятя: «Федор, когда же мы двинемся с места?» Граф полагал, что он так и поедет вместе с комнатой. Но, невзирая на это, Алексей Петрович был отличным артиллерийский офицером и прославился как отменной храбростью, так и умением с толком распоряжаться вверенными ему людьми на поле сражения. Кроме того, он считался знатоком и хорошим практиком в сельском хозяйстве и заботился о своих солдатах.

А. П. Никитин был женат на внучке известного богача Саввы Яковлева, Елене Сергеевне, и через нее сделался обладателем земельного участка в Коломягах. Прикупив к нему владения своих родственников со стороны жены, Авдулиных, он устроил большое майоратное имение с сохранившимся до сих пор господским домом, возведенным, вероятнее всего, по проекту А. И. Мельникова. Впоследствии имение перешло к дочери и зятю Никитина, а позднее – к их детям.

В 1846 году Ф. В. Орлов-Денисов получает генеральский чин и назначается в царскую свиту. Тем временем его супруга успевает снискать себе славу великосветской львицы, а затем и попасть в скандальную историю, которую городские сплетники раздувают до масштабов «оргии», так что в конце концов графине приходится просить у царя защиты от клеветников. Вскоре после этого Федора Васильевича отправляют в отставку «по болезни», но уже в 1853-м он занимает должность походного атамана казачьих полков.

В последний раз ему суждено было сыграть активную роль в Крымской войне, командуя казачьими войсками и участвуя в обороне Севастополя. Очевидно, его действия в той неудачной войне также сочли неудачными, и он лишился должности атамана, хотя и получил орден Святой Анны 1-й степени. С 1856 года, после производства в генерал-лейтенанты, Ф. В. Орлов-Денисов уже не занимал никаких постов, выполняя лишь обязанности генерал-адъютанта.

После смерти Федора Васильевича домом долгое время владела его вдова, и он считался одним из самых «бонтонных» в столице. Конец этого «дворянского гнезда» оказался традиционным: оно перешло в купеческие руки. Наследники Елизаветы Алексеевны (а их было, ни много ни мало, пятеро) продали дом в 1903 году богатым торговцам братьям Черепенниковым.

Незадолго перед своей кончиной здесь поселился известный военный деятель и дипломат, член Государственного совета граф Павел Андреевич Шувалов (1830–1908), сын обер-гофмаршала А. П. Шувалова, женившегося на вдове Платона Зубова. Выпускник Пажеского корпуса, участник обороны Севастополя, граф особенно прославился в русско-турецкую войну 1877–1878 годов в битве под Филиппополем[18], заслужив орден Святого Георгия 3-й степени и украшенную бриллиантами наградную шпагу с надписью.

С 1885-го по 1894 год Павел Андреевич исполнял обязанности чрезвычайного и полномочного посла в Берлине, где также показал себя не с худшей стороны. По крайней мере, С. Ю. Витте, не особенно щедрый на похвалы своим современникам, так отзывается о нем: «Очень светский, образованный человек и весьма хитрый, но хитрый в хорошем смысле этого слова, он имел русский характер, а хитрость поляка, так как мать его была полька. Граф Шувалов был выдающимся послом, и его в Берлине как старый император Вильгельм, так и молодой император… весьма любили и ценили».

Первым браком граф был женат на рано умершей княжне О. Э. Белосельской-Белозерской, а в 1877 году женился по страстной любви на бедной фрейлине М. А. Комаровой, лет на двадцать пять моложе его. После смерти мужа Мария Александровна Шувалова продолжала жить в том же доме. В Первую мировую войну она активно помогала раненым, устроив у себя на квартире что-то вроде пошивочной мастерской. Журнал «Столица и усадьба» поместил в одном из номеров фотографию, снабдив ее подзаголовком: «Дамы, работающие у графини М. А. Шуваловой».

В довольно большой, скромно обставленной комнате с портретом покойного графа на стене мы видим Марию Александровну в окружении полутора десятка женщин, шьющих и мастерящих для Красного Креста. Здесь же и малолетний внук графини в матросском костюмчике. Что-то ожидает их в ближайшем будущем? Бегство из России и скитания на чужбине или жалкое прозябание на родине в роли «лишенцев»? Кто знает…