История петербургских особняков. Дома и люди

Но далеко уйти ему не дали. Усмотрев в действиях Санкт-Петербургского земского собрания дух мятежа и своеволия, император в начале 1867 года приказал его распустить, а наиболее рьяных ораторов подвергнуть умеренным репрессиям, скорее морального порядка. В частности, А. П. Шувалову предписано выехать на три года за границу. Заклятый либерал князь П. В. Долгоруков негодовал по этому поводу в герценовском «Колоколе»: «Собрание земства, то есть выборных людей самого образованного и самого многолюдного из городов России, разогнали словно толпу пьяных, буйствующую перед кабаком…»

Спустя два года Шувалову позволено вернуться на родину, а в 1872 году его выбирают губернским предводителем дворянства. Надо особо упомянуть о полезной деятельности графа в качестве гласного городской думы. Благодаря его стараниям успешно закончила свою работу Комиссия по урегулированию Петербурга, он содействовал организации и проведению в столице международного статистического конгресса, а незадолго до смерти заслужил вечную признательность мужиков, кормившихся сезонным извозом, провалив в Думе проект монополизации этого промысла.

Умер Андрей Павлович скоропостижно, совершенно неожиданно для большинства его знавших; несмотря на неукротимую энергию и активность, был он чрезвычайно молчалив и не склонен распространяться о своих недомоганиях. Семейная жизнь А. П. Шувалова сложилась не особенно удачно: увлечение молодости (если оно было) к сорока годам безвозвратно миновало, у него появилась другая женщина, связь с которой продолжалась около двадцати лет.

Личная неустроенность графа особенно остро чувствовалась на его похоронах, состоявшихся 18 апреля 1876 года: на них не было ни жены, ни детей, отсутствовавших по разным причинам, а в качестве распорядителя выступил шурин – князь С. М. Воронцов. Искренно опечаленной выглядела лишь толпа из нескольких сотен извозчиков, явившихся к дому на Моховой, чтобы пронести гроб с телом на руках до самой Александро-Невской лавры и тем выразить свою благодарность покойному.

После ранней смерти обоих наследников по мужской линии (младший из них, Михаил, скончался в 1903 году) не оставив потомства, особняк на Моховой перешел к его замужним сестрам Елизавете и Екатерине.

Елизавета Андреевна состояла в браке с бывшим министром двора графом И. И. Воронцовым-Дашковым. Один из самых близких к Александру III людей, единственный из придворных, с кем царь был на «ты», Илларион Иванович стеснял молодого императора Николая II, не сумевшего найти нужный тон в отношении к другу своего отца, помнившему его еще ребенком. По окончании коронационных торжеств, завершившихся ходынской катастрофой, в чем поспешили обвинить И. И. Воронцова-Дашкова, его уволили с министерского поста, но с сохранением всех связанных с ним привилегий. В 1905 году граф получил назначение на должность наместника Кавказа и отбыл к новому месту службы.

До 1912 года дом на Моховой находился в совместном владении обеих сестер, а затем перешел в единоличную собственность Елизаветы Андреевны – властной, рачительной женщины, умело управлявшей огромным майоратом. Она пригласила молодого, но уже успевшего хорошо себя зарекомендовать архитектора И. А. Фомина и поручила ему перестроить внутренние помещения. Сохранившиеся до нашего времени фрагменты отделки позволяют отнести интерьеры особняка, решенные в неоклассическом стиле, к наиболее удачным произведениям зодчего.

Заново отделанный в 1913–1914 годах дом графиня подарила своему младшему сыну Александру, но тому, увы, пришлось через несколько лет навсегда его покинуть. В 1919 году овдовевшая к тому времени Е. А. Воронцова-Дашкова уехала за границу и через пять лет скончалась в Висбадене. Прах ее покоится в семейной усыпальнице Шуваловых на кладбище при русской церкви.

«В толпе себе подобных»(Дом № 27–29 по Моховой улице)

Моховая – одна из старейших улиц Петербурга и уже поэтому богата историческими воспоминаниями. Но пожалуй, больше всего их связано с «домом принцессы Зельмиры», как окрестил его А. Яцевич. Он же первым рассказал в общих чертах его историю, которую хотелось бы дополнить новыми подробностями и фактами.

Дом № 27–29 по Моховой улице. Современное фото

Перенесемся мысленно на двести с лишним лет назад. В ту пору Моховая была застроена невысокими каменными и деревянными домишками, с преобладанием одноэтажных.

В 1772 году участок, занимаемый ныне домом № 27, принадлежал «штукатурных дел мастеру» Джованни (в России он именовался Иваном) Росси. Вместе со своим братом Игнацио он почти полвека прослужил в Канцелярии от строений, осуществив за это время множество лепных и штукатурных работ в домах столичной знати. Кроме того, Иван Росси в 1754–1764 годах руководил постройкой и отделкой каменного Зимнего дворца в Петербурге, а до этого – Большого Петергофского дворца.