История петербургских особняков. Дома и люди

Он не жалел средств на развитие отечественных наук и искусств. Когда Иван Цветаев искал деньги на создание музея для размещения университетской коллекции гипсовых копий египетских, римских и греческих древностей, именно Юрий Степанович нашел требуемую сумму, вложив в строительство нынешнего Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина более двух миллионов рублей золотом.

Перед смертью Ю. С. Нечаев-Мальцов поделил состояние между двумя наследниками – Е. П. Демидовым-Сан-Донато и графом П. Н. Игнатьевым, что, кстати сказать, явилось полной неожиданностью для последнего. Особняк на Сергиевской достался Демидову, а Игнатьев приобрел для себя расположенный неподалеку, на Фурштатской, 52, дом фабриканта Варгунина.

Елим Павлович с женой еще при жизни дяди поселились в его роскошных апартаментах, но наступил час, когда им суждено было разделить участь многих эмигрантов, окончивших свои дни вдали от родины.

Пришла эпоха мезальянсов…(Дом № 46–48 по улице Чайковского)

Среди многочисленных особняков Литейной части этот принадлежит не к самым красивым – шедевром зодчества его не назовешь. В нем не чувствуется единого стиля: излишне приземистый, несуразно широкий, он словно составлен из разнородных и разновеликих частей, и каждая из них воспринимается как самостоятельная. Центральный фронтон его до сих пор украшен гербами последних владельцев, хотя уместнее было бы видеть на этом месте герб князей Барятинских, владевших домом на протяжении шестидесяти лет.

Дом № 46–48 по улице Чайковского. Современное фото

Занимаемая домом территория образовалась после объединения трех небольших участков в один. До 1858 года здесь стоял двухэтажный каменный особняк с сильно выдвинутым трехоконным ризалитом. С правой стороны к нему примыкал деревянный домик, расположенный в глубине двора, а с левой – еще один, гораздо более вместительный.

Первоначальный владелец каменного особняка, генерал-лейтенант Ф. И. Апрелев, был человеком примечательным, много сделавшим для развития отечественной артиллерии. Службу он начал в 1770-х годах, а в 1792-м ему поручили начальствовать над мастеровыми в петербургском арсенале.

Жилище свое Апрелев, в ту пору еще капитан, выстроил неподалеку от места службы. В старину Сергиевская, названная так по церкви Святого Сергия Радонежского, стоявшей на углу Литейного, именовалась также 2-й Артиллерийской: здесь и в окрестных улицах селились все причастные к «пушечному делу», военные и штатские. На плане 1798 года показан дом «жены подполковника Апрелева» – каменный, о двух этажах, но без ризалита, появившегося при позднейшей перестройке в 1810-х годах.

Император Павел еще в бытность свою наследником престола должным образом оценил таланты Апрелева, который изобрел «секретную машинку» для заделки раковин в орудийных стволах. Вызванный в Гатчину приводить в порядок великокняжескую артиллерию, образованный и энергичный капитан так полюбился цесаревичу, что тот непременно желал оставить его при себе. Однако сделать этого он не смог: Федор Иванович был незаменим на своем месте.

Говорят, что, возвращаясь в Петербург, Апрелев рекомендовал цесаревичу своего тверского земляка и приятеля Аракчеева, с чего и началась последующая блестящая карьера временщика. Федор Иванович не переставал пользоваться милостью Павла и когда тот вступил на трон: в 1797 году государь пожаловал ему 150 душ, а в 1800-м произвел в генерал-майоры. К концу жизни, уже в чине генерал-лейтенанта, Ф. И. Апрелев состоял помощником великого князя Михаила Павловича, управлявшего всей артиллерией.

Старик не дожил до страшного несчастья, приключившегося 26 апреля 1836 года с его сыном Александром, который в день своей свадьбы, возвращаясь с молодой женой из церкви, получил смертельный удар кинжалом прямо на пороге родительского дома. Через три дня раненый скончался в страшных мучениях. Убийцу – им оказался чиновник Артиллерийского департамента Н. М. Павлов – судили военным судом и приговорили к бессрочной ссылке в каторжные работы. Общественное мнение было потрясено этим страшным и на первый взгляд бессмысленным преступлением.

Сам император Николай Павлович заинтересовался его мотивами; ему одному и согласился Павлов открыть всю правду. Посланный от государя флигель-адъютант привез письмо осужденного, где тот поведал печальную и, увы, довольно обыкновенную историю, завершившуюся трагической развязкой. Неведомо каким образом содержание письма стало известно широкой публике.