История петербургских особняков. Дома и люди

Его дед Иоганн, или, как называли его на русский лад, Иван Альбрехт, был тайным фискалом Бирона, переметнувшимся после ареста герцога на сторону правительницы Анны Леопольдовны. Он усердно шпионил за цесаревной Елизаветой Петровной и, когда та вступила на престол, отправился в ссылку. Тем не менее род его не пропал и не сгинул, а внуки и правнуки достигли высоких чинов и отличий.

В 1810 году участок И. Л. Альбрехта купила у его наследников недавно вернувшаяся из-за границы княгиня Е. И. Голицына. Она немедленно приступила к перестройке доставшегося ей дома, пожелав сделать из него два: трех- и двухэтажный. Княгине, а точнее – приглашенному ею архитектору не пришлось ломать голову над оформлением фасадов: в 1809 году изготовлены и утверждены образцовые (типовые) проекты, разработанные, как полагают, зодчими А. Захаровым, В. Стасовым, Л. Руска и В. Гесте. Оставалось лишь выбрать из сотни листов те, что пришлись по вкусу.

Сохранившееся изображение домов Е. И. Голицыной позволяет утверждать, что их облик почти идентичен двум типовым фасадам, поэтому вопрос об авторстве решается сам собой. Впрочем, во времена единообразного архитектурного мышления он, на мой взгляд, не имеет принципиального значения.

О княгине Евдокии Ивановне Голицыной написано столько, что к этому трудно что-либо добавить. Юношеская любовь Пушкина, одна из самых красивых и образованных женщин той поры… Однако меня поразило другое: в эпоху бытовавшего в высшем обществе абсолютного преклонения перед Европой, особенно перед Францией, княгиня, воспитанная на французский лад, сохранила русскую душу и восторженный патриотизм. Порой русофильство Евдокии Ивановны принимало крайние формы, вроде объявленной ею в 1840-х годах войны картофелю – в разведении овоща она видела угрозу национальной самобытности!

На своем надгробии в Александро-Невской лавре княгиня завещала вырезать следующую надпись: «Прошу православных русских и проходящих здесь помолиться за рабу Божию, дабы услышал Господь мои теплые молитвы у Престола Всевышнего для сохранения духа русского». Такова была ее трогательная вера в свой народ, за что многое ей простится…

Е. И. Голицына

В 1852 году владения покойной Голицыной перешли к князю Д. А. Лобанову-Ростовскому. Он оставил трехэтажный дом № 30 за собой, а двухэтажный спустя некоторое время продал в другие руки. Не изменивший наружного вида особняк на Миллионной принадлежал Лобановым-Ростовским до самой Октябрьской революции. Его дальнейшая печальная судьба читателю известна.

Конец Петра IV(Дом № 32/4 по Миллионной улице)

Дом № 32/4 на углу Миллионной и Зимней канавки столько раз менял свое обличье, что его изначальное ядро оказалось наглухо замурованным под позднейшими наслоениями. Нынешний псевдоклассический декор он приобрел в результате последней перестройки в 1910-х годах. Тогда же по соседству с ним, на месте сломанной его части, обращенной к Мойке, выросло громадное шестиэтажное здание, дом № 31/6 (архитектор П. М. Макаров, 1914–1915 гг.). С тех пор, хотя оба дома по-прежнему принадлежали одному хозяину, началось их раздельное существование, продолжающееся и по сей день.

Дом № 32/4 по Миллионной улице. Современное фото

История участка восходит к первой трети XVIII столетия. В ту пору между двором лейб-медика Блюментроста и Зимней канавкой стояли ветхие мазанки, принадлежавшие французскому консулу Лави, и «деревянные хоромы в два апартамента на каменном фундаменте» капитан-командора Вильбуа. В начале 1736 года виноторговец Иоганн Дальман, купив оба этих владения, снес находившиеся там строения и возвел двухэтажные, на высоких погребах, каменные палаты. Главный их фасад в восемь осей выходил на Миллионную, а на Зимнюю канавку был обращен боковой, в семь окон; далее, до самой Мойки, тянулись одноэтажные службы, отличавшиеся лишь меньшей высотой.

На протяжении следующих полутора десятков лет торговыми делами заправлял сам Дальман, а когда он отошел в мир иной, ими пришлось заниматься его вдове, надолго пережившей мужа. В «наугольном погребу против старого Зимнего дворца» торговали винами и голландским «рульным табаком». Время от времени «Дальманша» предпринимала попытки сбыть дом с рук, но лишь в 1763 году ей удалось сдать его в аренду для приехавших в Россию иностранных поселенцев. Известно, что еще в начале 1770-х годов участок все еще принадлежал вдове, поместившей в «Санкт-Петербургских ведомостях» объявление о его продаже, а в 1790-х им уже владела «асессорша фон Дероп», предпочитавшая именовать себя «майоршей». Для этого у нее имелись некоторые основания: помимо того, что гражданский чин ее супруга по табели о рангах действительно равнялся майорскому, она и сама состояла на службе в качестве одной из начальниц в Военно-сиротском доме, созданном по воле императора Павла, и, вероятно, ощущала в себе военное призвание.