История петербургских особняков. Дома и люди

Однако сделка не состоялась; возможно, Шувалов предпочел оставить дом за сестрой, княгиней П. И. Голицыной, подолгу в нем жившей, а может быть, Воронцова не устроила назначенная цена. Так или иначе, канцлер охладел к своей затее и перебрался в Москву, где вскоре скончался. Княгиня же Голицына (ей фактически и принадлежал дом) через десять лет вновь сделала попытку его продать, но из этого тоже ничего не вышло. Только в 1780 году он был продан самим И. И. Шуваловым за 19 тысяч рублей – обычная тогдашняя цена небольшого, хорошо обставленного дома на одной из лучших улиц Петербурга. За прошедшие сорок лет он изменился мало, по крайней мере снаружи: одноэтажный, на подвалах, в успевшем уже устареть незатейливом стиле аннинского барокко.

Таким получил его новый владелец – доктор Иван Зоммер, и таким он оставался до самой его смерти. В 1787 году вдова покойного, вышедшая вторично замуж за придворного хирурга И. Ф. Бека, пожелала расстаться с участком, уступив его супруге генерал-поручика М. С. Бороздина – Настасье Андреевне. Генеральша переделала неказистое здание, расширив его вправо, повысив на два этажа и придав ему строгий классический облик, запечатленный на «Панораме Невского проспекта» 1830-х годов В. С. Садовникова. Чтобы покрыть издержки, Бороздины сдали нижний этаж под торговые помещения, а парадный зал – в аренду заезжему паноптикуму.

В декабре 1792 года «Санкт-Петербургские ведомости» оповестили горожан о дотоле невиданном зрелище: «В доме генерала Бороздина на Невском проспекте под № 766, в большом зале имеются для зрения более 50 фигур, сделанные из воску господами Морелем и Гереном, недавно приехавшими французскими художниками. Оные фигуры представляют разных знатных особ в натуральной величине и приличной одежде… За вход платить будут в первом месте по 1 рублю, а во втором по 50 копеек».

Можно предположить, что художники бежали из революционной Франции, счастливо ускользнув от гильотины; по крайне мере, показываемые ими персоны, среди которых почетное место занимали римский папа Пий VI и семь царствующих государей, говорят об их роялистских симпатиях. Через три месяца интерес зрителей поубавился; соответственно пали и цены до 25 и 10 копеек, а вскоре паноптикум переехал в другое место.

Однако пора нам познакомиться с хозяйкой дома, Настасьей Андреевной Бороздиной, урожденной Крекшиной. В своих «Записках» Н. И. Греч называет генеральшу «бой-бабой», а жизнь ее – «безалаберной», о чем он был наслышан от собственной матери, проведшей у Бороздиных несколько месяцев в качестве воспитанницы. «Воспитание» закончилось тем, что добродетельная немецкая фрейлейн, опасаясь за свою нравственность, сбежала от благодетельницы и поселилась у крестной.

Более подробные сведения о Настасье Андреевне можно найти в воспоминаниях упоминавшихся ранее князя И. М. Долгорукого (1764–1823). Описывая золотые юношеские годы, Иван Михайлович рассказывает и о Н. А. Бороздиной, которую знавал весьма близко: «Дама средних лет, милая и веселого духа. Семейство ее составляли муж генерал-поручик, который давал ей волю делать все, что она хотела, три сына… и барышня, приживающая у нее из ласки… Госпожа Бороздина была полная владычица в своем доме; страсть ее к карточной игре привлекала к ней множество гостей нашего пола, а чтоб еще было веселее, она затеяла театр, на котором дети ее игрывали комедии по-французски».

О том, что творилось в доме Бороздиных между картами и французскими водевилями, можно только догадываться, поскольку сам рассказчик, не желая, по его словам, сор из избы выносить, ограничивается лишь многозначительным намеком, давая, впрочем, понять, что «в нем Бог знает чего по временам не происходило». Судя по всему, упомянутая Долгоруким барышня-приживалка не мать Греча, но это дела не меняет: положение ее было не из приятных. «Что бы ни занадобилось: сыграть, пропеть, съездить, зазвать, удержать, заманить, словом, все попадало в должность Львовой, и она не могла ни от чего отговориться. Дом Бороздиной наполнен был мужчин, игроков и всякой всячины».

В то время как молодежь дурачилась под музыку пьяного скрипача, входившая в картежный раж хозяйка с красными от бессонницы глазами играла с кем-нибудь в макао (азартная карточная игра. – А. И.), исступленно выкрикивая немыслимые ставки и забывая в тот момент обо всем на свете…

Со смертью в январе 1796 года безропотного супруга Бороздиной жизнь в доме резко переменилась. Вдове пришлось взвалить на себя бремя забот и непомерных долгов, в которых повинна была, прежде всего, она сама. Опять понадобилось сдавать парадный зал под кабинет восковых фигур, водворившийся там в мае того же года. (Бог весть, по какой причине приезжие иностранцы облюбовали его именно для этой цели!)