История петербургских особняков. Дома и люди

В 1830 году участок Фаминцыных перешел к купцу П. Ф. Меняеву, уже владевшему к тому времени двумя домами, в том числе и на Невском проспекте, но в отличие от них дом № 90–92 стал своего рода «меняевской вотчиной», остававшейся в их роду до самой Октябрьской революции. Многих жильцов повидали его стены, но все же самым примечательным, пожалуй, стал печально знаменитый журналист и литератор Ф. В. Булгарин, обитавший здесь в 1840–1850-х годах.

В своих воспоминаниях, посвященных Петербургу конца николаевского царствования, известный судебный деятель А. Ф. Кони упоминает «двухэтажный дом Меняева, разделенный на два флигеля, среди которых открывается обширный двор, с деревянным красивым домиком посредине».

Ф. В. Булгарин

Далее автор изображает такую картину: «На балконе одного из каменных флигелей, выходящем на Невский, сидит в халате, с длинной трубкой в руках и пьет чай толстый человек с грубыми чертами обрюзглого лица. Это популярный Фаддей Венедиктович Булгарин, издатель и редактор «Северной пчелы», печатный поноситель и тайный доноситель на живые литературные силы, пользующийся презрительным покровительством жандармов и начальника Третьего отделения».

Оставив в стороне такие мелочи, как количество этажей (мы знаем, что флигели были трехэтажные), остановимся на фигуре Булгарина. Давно уже вошло в обыкновение бранить его почем зря, упрекая в связях с пресловутым Третьим отделением. А между тем он – личность по-своему трагическая. Не так давно опубликован толстый том с письмами и агентурными записками Булгарина в упомянутое учреждение; желающие могут убедиться в том, что в 1820–1830-е годы среди этих посланий преобладали не злонамеренные доносы, а городские толки и слухи, жалобы на цензурные притеснения, характеристики чиновников, назначаемых на более или менее ответственные посты, и рассуждения о польских делах.

Единственный «донос» на Пушкина, относящийся к ноябрю 1827 года, больше смахивает на панегирик, но панегирик в булгаринском духе: «Поэт Пушкин ведет себя отлично хорошо в политическом отношении. Он непритворно любит Государя и даже говорит, что ему обязан жизнию, ибо жизнь так ему наскучила в изгнании и вечных привязках, что он хотел умереть. Недавно был литературный обед, где шампанское и венгерское вино пробудило во всех искренность. Шутили много и смеялись и, к удивлению, в это время, когда прежде подшучивали над правительством, ныне хвалили Государя откровенно и чистосердечно. Пушкин сказал: «Меня должно прозвать или Николаевым, или Николаевичем, ибо без него я не жил. Он дал мне жизнь и, что гораздо более, свободу: виват!»

Фасад дома № 90 по Невскому проспекту. Фото начала 1900-х гг.

За этими якобы пушкинскими словами угадывается авторство самого Фаддея Венедиктовича, у которого в ту пору еще не было причин враждовать с поэтом, а потому он выставляет Пушкина послушным верноподданным. Врагами Булгарин почитал газетных и журнальных конкурентов в торговле литературным товаром.

В 1840–1850-е годы он болезненно завидовал и как мог вредил (в том числе и доносами) другому торговцу литературным товаром, А. А. Краевскому, чей либеральный товар распродавался гораздо лучше. Поделать с этим Булгарин ничего не мог: издавна устоявшаяся репутация отъявленного консерватора и ретрограда вынуждала его по-прежнему торговать лежалым, заплесневелым идейным хламом, не находившим больше сбыта в широких слоях публики. В этом и заключалась его трагедия.

В 1867 году после перестройки архитектором А. К. Бруни левый флигель дома претерпел значительные изменения, получив более богатый фасад и став этажом выше. В ту пору домом уже владел сын П. Ф. Меняева – «одинокий молодой человек с университетским образованием, сдержанный и скромный», как отзывается о нем один из современников. Единственной его страстью были роскошные оранжереи и зимний сад, где он выращивал необыкновенные плоды и экзотические цветы, которые любил дарить своим знакомым.

Тридцатью годами позже по проекту В. А. Шретера на месте снесенного деревянного особняка в глубине двора выросла нынешняя каменная громада. По сравнению с ней и соседом слева правый флигель смотрелся чересчур бедно и просто. В 1903 году пришел и его черед: облепленный штукатурными украшениями, он органично вписался в шеренгу обновленных фасадов Невского проспекта. Меняевская вотчина обрела законченный вид.

Потерявшие лицо(Дом № 10 по Литейному проспекту – Дом № 12 по улице Чайковского)

С домами бывает то же, что с людьми – порой они теряют свое лицо и, обезличенные, продолжают существовать, вызывая горькое сожаление тех, кто знал их иными. Подобное чувство испытываешь, когда смотришь на безобразно оголенный фасад дома № 10 по Литейному проспекту и сравниваешь его с изображением на старой открытке, где он предстает перед нами в прежнем обличье. Некогда один из самых красивых и запоминающихся, по чьей-то злой воле или глупости стал едва ли не самым жалким и неприглядным.