История привлекательности. История телесной красоты от Ренессанса до наших дней

Описанные теоретиками подкожные уплотнения сомнительного вида сразу же потребовали вмешательства практиков. Журнал Vogue в конце 1930‐х годов углядел в них «врага общества номер один»: «слово, произносимое невнятным шепотом, загадочное, научное, опасное, – целлюлит»1447. Новая напасть – жировые отложения, заметные окружающим и замеченные наукой, но не имеющие при этом однозначного объяснения. Целлюлит вынуждает расширить арсенал средств для похудения: упражнения, массажи, различные роликовые приспособления (например, массажер с «шестьюдесятью вакуумными присосками»1448), «наложение электродов» на пораженную зону, «массажные» пояса1449, парафинотерапия1450. Высшим признанием значимости этой «болезни» стало создание в конце 1930‐х годов многочисленных специально предназначенных для ее лечения кабинетов в салонах красоты «Герлен» (Guerlain)1451. Итак, целлюлит – начиная с констатации его наличия врачами и вплоть до косметологических рекомендаций по избавлению от него – воспринимается как серьезная, научно обоснованная проблема.

Применение хирургических методов говорит о том, что с наукой связываются надежды на чудесное превращение: скальпель сравнивается с «волшебной палочкой»1452, а сам врач – с Прометеем. Эстетическая хирургия «в чистом виде»1453 сближается с хирургией «репаративной», ценность которой возросла в Первую мировую войну1454. Морщины, щеки, нос, двойной подбородок, грудь и даже живот можно исправить с помощью скальпеля. Совершенствуется техника: маскировка шрамов, освоение местной анестезии, наложение швов невидимыми тончайшими нитями1455. Пластическая хирургия стала шире рекламироваться: наряду с публикациями в медицинской прессе1456 появляются откровенные статьи о «хирургическом преображении» звезд1457. Особую популярность приобрел такой довод в пользу преображения с помощью скальпеля: пластическая операция избавляет от навязчивых идей и неврастении1458. Чаще всего выполнялись операции по коррекции морщин. В 1931 году утверждалось, что исправлять морщины «модно»1459: так, Рене Пассо между 1918 и 1930 годами1460 провел 3000 операций, из них 2500 – по коррекции морщин.

Однако в 1930‐х годах применение пластической хирургии еще не было поставлено на поток. Прежде всего из‐за цены: операция по коррекции формы носа в 1934 году оценивалась журналом «Ваша красота» в 4000 франков1461, а заработная плата машинистки не превышала и 1200 франков в месяц1462. Во-вторых, расхожие представления о пластической хирургии, уверенность в том, что скальпель применим исключительно в «тяжелых» случаях: например, в одном из романов 1930‐х годов лицо героини долгое время было «обезображено» горбатым носом, но щедрый сосед хирург «вдохнул новую жизнь в это лицо»1463; а в пьесе «Жил да был…», которую играли в одном из парижских театров, речь шла о воровке, изменившей отталкивающие черты лица с помощью операции1464. Журнал «Моды» (Les Modes) приписывал пластической хирургии «социальную роль» и видел в ней воплощение «альтруизма»: иными словами, хирург не столько улучшает красоту, сколько исправляет недостатки, «делает их менее заметными»1465. Это многое говорит о культуре самих врачей, которым приятнее было считать себя «реставраторами», чем «косметологами»1466.

В конце концов пластические операции стали важнейшим способом улучшения телесной красоты, несмотря на то что в рекламных объявлениях 1930‐х годов безраздельно господствовал моделирующий каучук, исправлявший недостатки простым давлением на кожу1467. Статьи об эстетической хирургии из «Медицинского Ларусса» эпохи между двумя войнами по форме ничем не отличаются от статей об операциях, сделанных «инвалидам войны, получившим лицевое ранение»1468. В Париже открылось несколько специализированных «клиник»: «Современный институт медицины», «Институт Кева», «Клиника Колман», – причем в каждой из них наряду с хирургическим лечением проводились различные косметические процедуры. Впрочем, сам факт частого и настойчивого упоминания в рекламе «разглаживания» морщин «без операции»1469 свидетельствует о присутствии новых хирургических методов в сознании людей.

Глава 3«САМЫЙ ПРЕКРАСНЫЙ ПРЕДМЕТ ПОТРЕБЛЕНИЯ»1470

В 1950–1960‐х годах верх одержала философия гедонизма и развлечений, в особенности – философия потребления, преобразившая мир эстетики: образцы красоты стали многочисленнее, доступнее, определеннее. Красота проникает всюду, становится «всеобщей»: существует красота обездоленных, красота пожилых, мужская и женская красота. Тело превращается в «самый прекрасный предмет потребления»1471. Впервые возникла потребность в «универсальной» модели красоты, пусть и навязанная лакированной, изменчивой риторикой рынка. В обществе, где динамично утверждается равноправие, красота становится все более свободной от условностей.

Звезда «свободная»