История против язычников

2. В 426 году от основания Города небывалое бесчестие римлян сделало довольно знаменитыми и покрыло дурной славой Кавдийские теснины.[823] Ибо после того как в предшествующей войне двадцать тысяч самнитов было убито Фабием,[824] магистром конницы, вступившим с ними в битву, самниты с большей продуманностью и, вооружившись много лучше, укрепились у Кавдийских теснин; 3. когда там узостью мест и оружием оказались скованы консулы Ветурий и Постумий[825] и все силы римлян, Понтий, предводитель тех самнитов, настолько уверился в победе, что решил посоветоваться с отцом Гереннием, убивать ли запертых [в теснинах римлян] или оставить покоренными: определил все же оставить их в живых для позора.[826]

4. Ибо известно было, что римляне прежде могли весьма часто терпеть поражения и принимать смерть, но никогда не могли быть захвачены в плен или быть принужденными к сдаче. 5. И вот самниты, одержав победу, приказали, чтобы все римское войско, позорно лишенное оружия и даже одежд, – ибо ради стыдливого прикрытия тел были дозволены лишь более чем скромные покрывала – двинулось длинной процессией, пропущенное под ярмом и отданное в рабство. 6. Оставив же заложниками шестьсот римских всадников, они отправили назад обремененных позором и лишенных всяких достоинств консулов.

7. К чему я буду мучаться над увеличением в словах бесчестия этого омерзительнейшего договора,[827] когда лучше было бы мне обойти его молчанием? Ибо сегодня римлян либо не было бы вовсе, либо находились бы они под ярмом самнитского владычества, если бы, покоренные самнитами, они сохранили бы верность договору, которую они хотели видеть со стороны подчиненных им.

8. На следующий год римляне нарушают установленный с самнитами мир и вызывают их на войну, которая, когда консулом стал Папирий,[828] положила начало великому уничтожению того и другого народа. 9. После того как сражающихся подстрекал: одних – гнев от недавнего посрамления, других – слава только что обретенной победы, римляне, стойко погибая, тем не менее одержали верх: и не прекращали погибать, равно как и убивать, пока не восстановили иго над поверженными самнитами и над захваченными их предводителями. 10. Этот самый Папирий потом напал на Сатрик[829] и, изгнав оттуда самнитский гарнизон, захватил его.

Этот же Папирий считался тогда у римлян настолько воинственнейшим и деятельнейшим [полководцем], что когда стали поговаривать, будто Александр Великий намеревается, выступив с Востока, силой захватить Африку и оттуда переправиться в Италию, римляне подумывали, что среди прочих известных тогда в их Республике полководцев наиболее достойным будет он, поскольку сумел бы остановить наступление Александра.[830]

16.

1. Итак, в 426 году от основания Города Александр наследовал во власти отцу Филиппу;[831] первую пробу духу и доблести своей он дал, когда в короткий срок подавил волнения греков, вдохновителем у которых, с тем, чтобы уйти из-под власти македонян, оказался оратор Демосфен,[832] соблазненный золотом персов.[833] 2. И вот, он ослабил войну в отношении взмолившихся афинян, которых, кроме того, избавил также от страха наказания; фиванцев он истребил вместе с разрушенным городом, оставшихся в живых продал в рабство; остальные города Ахайи и Фессалии он обложил данью; он покорил иллирийцев и фракийцев, очень скоро перенеся к ним войну.[834] 3. Затем, собираясь отправиться в персидский поход, он убил всех своих родственников и близких.[835]

В войске его было тридцать две тысячи пехотинцев, четыре тысячи пятьсот конных воинов, сто восемьдесят кораблей.[836] Непонятно, что удивительнее: то, что он со столь малой силой покорил весь круг земель, или то, что дерзнул отправиться [на это завоевание].

4. В первой его стычке с царем Дарием[837] ему противостояло шестьсот тысяч персов, которые обратили спины больше перед превосходящим мастерством Александра, нежели перед доблестью македонян: в итоге произошло великое избиение персов. В войске Александра недоставало всего лишь ста двадцати всадников и девяти пехотинцев.[838]

5. Затем он захватил осажденный и подвергнутый штурму Гордиен,[839] город Фригии, который теперь именуется Сарды,[840] и отдал его на разграбление. После этого, когда к нему пришло сообщение о наступлении Дария с крупными силами, он, боясь теснин,[841] в которых находился, с удивительной быстротой переправился через гору Тавр и, пройдя маршем в течение одного дня пятьсот стадий, прибыл в Таре[842] и там, когда вступил разгоряченным в очень холодные воды Кидна,[843] окоченел и в результате судороги мышц оказался близок к смерти.

6. Между тем Дарий с тремястами тысячами пехотинцев и со ста тысячами конных воинов устремляется к битве;[844] и это множество врагов весьма потрясло Александра, взиравшего на небольшое количество своих войск, несмотря на то, что, одолев уже прежде шестьсот тысяч врагов тем же малым количеством войск, он научился не только не бояться сражения, но и уповать на победу.