История религий. Том 2

Первоначальная проповедь Мухаммеда повторяла основной мотив призывов и предупреждений Иоанна Крестителя в Новом завете: «…покайтесь, ибо приблизилось царство небесное» (Матф., III, 2). Мекканский период формирования Корана изобилует страшными описаниями неизбежных космических потрясений: «…когда звезды померкнут, и когда небо расколется, и когда горы развеются…» (77, 8—10); «…задрожит земля и горы и станут горы холмом сыпучим!» (73, 14); «…сотрясется земля своим сотрясением…» (99, 1); «когда небо раскололось, и когда звезды осыпались, и когда моря перелились, и когда могилы перевернулись…» (82, 1–4). Светопреставление явится катастрофой для одних и началом блаженной жизни для других. После него все люди получат окончательное устройство своей судьбы; неуверовавшие окажутся в аду, мусульмане — в раю.

В отличие от Нового завета эсхатологическая проповедь Корана не говорила о близости сроков светопреставления, она лишь возвещала неизбежность такой перспективы. И эта перспектива увенчивала все здание исламского вероучения, оставляя простор для активности правоверных в их земной жизни, стимулируя последнюю учением о наградах и наказаниях, уготованных для них в потустороннем бытии после страшного суда.

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ИСЛАМА ДО СЕРЕДИНЫ VIII в.

К концу жизни Мухаммеда образовалась исламская теократическая держава, охватывавшая почти весь Аравийский полуостров. Формально все население полуострова было мусульманским; фактически дело обстояло далеко не так. Лишь меньшинство племен исповедовало ислам, многие даже не имели представления о том, чего от них требует эта религия, так что их подчинение пророку было только политическим и фискальным. Были и такие группировки, которые составляли оппозицию исламу как в вероисповедном, так и в политическом отношении: ханифиты в Йемаме, а также те, кто сохранил верность христианству и иудейству. Среди приверженцев пророка тоже не было полного единодушия. Имело место постоянное соперничество между мекканскими переселенцами-мохаджирами и примкнувшими к ним в Медине ансарами, волновались все время бедуины, составлявшие наименее влиятельный элемент движения.

Форма религиозно-политического правления во вновь возникшем общеарабском государстве была предопределена тем, что вся светская и религиозная власть (эмират и имамат) находилась в руках Мухаммеда. Это оправдывалось его личным статусом пророка. После его смерти положение в этом отношении оставалось тем же, ибо его преемники стали халифами, т. е. преемниками пророка, исполняющими его должность. В религиозном отношении менялось лишь то, что если пророк рассматривался как руководимый непосредственно божественным откровением, то халифы такого источника безошибочных решений были лишены. Благоприятным для укрепления и распространения ислама явилось то обстоятельство, что первые два халифа — Абу Бекр (632–634) и Омар (634–644) — оказались талантливыми государственными деятелями и полководцами.

И новой религии, и государству, идеологическим знаменем которого она явилась, после смерти Мухаммеда пришлось выдержать сильные испытания. Почти вся Аравия была в короткий срок охвачена восстаниями и другими актами «отпадения» (ар-рида). Формально все это движение, разнообразное по составу участников и идеологической направленности, шло по религиозному руслу: ханифитские, христианские, языческие и иудейские племена заявляли о своем отпадении от учения Мухаммеда: одни — с требованием более последовательного монотеизма, другие — под влиянием христианской и иудейской антиисламской пропаганды. По существу этой религиозной оболочкой прикрывалось стремление к выходу из общеарабского государства и к восстановлению племенного сепаратизма. Во главе многих из восставших племен оказывались свои пророки и пророчицы, на примере Мухаммеда научившиеся черпать истины религии в видениях откровения.

Наиболее сильные группировки «отпавших» сосредоточились в трех областях: Йемаме — к востоку от Медины, Йемене — на юге и области племени Бену Асад — на северо-востоке полуострова. Самым мощным из этих движений было йемамское, связанное с именем Масла-мы, или Мусейлимы, стоявшего во главе племени Бену Ханифа ⁶⁵.

Еще при жизни Мухаммеда Мусейлима обратился к нему с посланием, в котором претендовал на полную религиозно-политическую самостоятельность для своего племени, обосновывая ее тем, что он, Мусейлима, является таким же пророком, как и Мухаммед. Реагировать на эту претензию пришлось уже преемнику пророка — Абу Бекру. К Мусейлиме и его ханифитам присоединились и другие племена с их руководителями, из которых выделялась пророчица Саджах. Видимо, главным религиозным лозунгом движения было более строгое единобожие, чем то, которое совмещалось с поклонением ангелам и джиннам; играла также некоторую роль и проповедь аскетизма.