История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции

Таким образом, большая война ставила перед Россией тяжелые, почти неразрешимые проблемы. Первая проблема, недостаток вооружения, объяснялась техническим фактором. Но две другие проблемы – инфляция и опасность восстания крестьян-ополченцев – были обусловлены Сжатием и предсказаны теорией: инфляция была следствием финансового кризиса, о котором мы говорили выше, а волнения или восстания крестьян-ополченцев были ожидаемым последствием крестьянского бесправия и малоземелья. Эти две проблемы уже вставали во время войны 1812 года; они снова встали во весь рост во время Первой мировой войны – и как мы увидим, привели государство к катастрофе.

В конечном счете правительство признало бесперспективность продолжения войны и приняло требования союзников. Но стране не удалось избежать внутреннего кризиса: поражение нанесло тяжелый удар по престижу самодержавия, нарушило внутреннюю стабильность и придало силы оппозиционным группам – как либералам, так и радикалам. Утесняемые самодержавием либералы во время войны желали поражения правительства: «Война, – писал К. Н. Бестужев-Рюмин, – разделила… общество на две части: в круге литературном большинство смотрело на наши неудачи как на зарю обновления».[1129] Теперь либералы воспрянули духом. К. Д. Кавелин писал М. П. Погодину в 1856 году: «Здесь в Петербурге общественное мнение расправляет все более и более крылья. Нельзя и узнать более этого караван-сарая солдатизма, палок и невежества. Все говорит, все толкует вкось и вкривь, иногда и глупо, а все-таки толкует, и через это, разумеется, учится».[1130] Славянофилы, наоборот, поддерживали правительство в войне и тяжело переживали поражение. Однако они также принимали участие в развернувшихся после войны дискуссиях. И. С. Аксаков, бывавший по делам службы в различных губерниях, отмечал, что провинция говорила не только об «эмансипации», но и о железных дорогах – то есть о необходимости технической и культурной модернизации.[1131] В 1855–1857 годах Б. Н. Чичерин, по согласованию с К. Д. Кавелиным, написал серию статей, в которой излагалась программа либералов: строительство железных дорог, разрешение учреждения акционерных компаний, уничтожение крепостного права, свобода слова, печати, введение открытого судопроизводства и т. д. Однако лидеры либералов определенно заявляли, что они не требуют конституции, что все свободы они хотели бы получить из рук монарха.[1132]

Внезапная смерть Николая I и воцарение нового императора усилили надежды на преобразования сверху. «В известных кружках, – писал Д. А. Милютин, – весть о кончине императора вызвала ликование, с бокалами в руках поздравляли друг друга с радостным событием».[1133] Перед Александром II стояла задача определения нового курса правительственной политики – и новый царь должен был прислушаться к пожеланиям общества.

Крымская война представляла собой удар волны завоеваний, столь же сильный, как тот, который был нанесен под Нарвой. В соответствии с теорией, государство, подвергнувшееся удару волны и стремящееся выжить, должно полностью или частично трансформироваться по образцу победоносного противника. В ходе этой трансформации сначала заимствуется оружие противника, затем – военная организация и военная промышленность. Это – необходимые первоочередные заимствования, без которых государство не сможет противостоять завоевателям. Затем круг заимствований расширяется, охватывая другие области социальной организации – глубина заимствований в этих областях может быть различной, она определяется силой того влияния, которое оказывает на государство победоносный противник, а так же соотношением консервативных и модернизационных сил.

Первым и самым поспешным шагом на пути новой волны модернизации было освоение производства западной военной техники – того самого штуцера, который обеспечил победу союзников в Крымской войне. Штуцеры имели стальные стволы, и освоение их производства в России потребовало значительных усилий. В 1856 году известный инженер П. М. Обухов наладил производство ствольной стали в Златоусте, и в 1856–1868 годах. на российских заводах было произведено около 100 тыс. штуцеров. Этого количества было недостаточно для русской армии, и 50 тыс. штуцеров было закуплено за границей.[1134] Это было лишь начало гонки вооружений, в которой Россия пыталась догнать Запад, – вся вторая половина XIX века прошла под знаком военного соревнования, и мы более подробно коснемся этой темы в следующей главе.