История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции

Однако преобразования, начатые Петром по возвращении на родину, носили эмоциональный и поверхностный характер. Были изданы указы о бритье бород и запрещении носить русскую одежду, о переносе празднования Нового года на 1 января. Реформы такого рода следуют обычно в заключительной фазе преобразований, после того, как осуществлены главные заимствования, касающиеся техники и общественных отношений. В то же время они наиболее болезненно воспринимаются обществом, потому что символизируют собой отказ от основных жизненных традиций. В 1766 году в аналогичной ситуации в Испании запрет ношения сомбреро вызвал большое народное восстание, и возмущенные толпы едва не взяли штурмом королевский дворец. Указ Петра также вызвал восстание – но не сразу, только в 1705 году против «немецкого платья» вспыхнул большой бунт в Астрахани.

В январе 1701 года протестантские настроения Петра нашли выход в секуляризационной реформе: монастырские и церковные вотчины были взяты под управление государства, которое забирало все доходы, оставляя монахам на содержание по 10 (а потом по 5) рублей в год. Хотя эта реформа официально объяснялась финансовыми соображениями, в действительности она дала государству лишь около 100 тысяч рублей в год – меньше 4 % от всех доходов. Враждебность царя к монахам была такова, что им запретили иметь письменные принадлежности; в случае неуплаты «начетных» денег власти предписывали избивать архимандритов на правеже.[321]

Петр, конечно, понимал, что православная церковь является опорой традиционализма и по мере возможности будет сопротивляться реформам. Стрелец и монах были для него на одно лицо – но в любом случае в этом открытом объявлении войны православию проявлялся иррациональный, юношеский максимализм царя, который наложил свой отпечаток на весь процесс преобразований.

2.3. Военная реформа и вторая северная война

Итак, Петр I усвоил западную культуру, в основном в ее голландском варианте. Однако первостепенные интересы России требовали в первую очередь освоения западных военных инноваций, связанных с развитием артиллерии и линейной тактики. Это были элементы других культурных кругов, австрийского и шведского. Как отмечалось выше, пионером внедрения линейной тактики в конце XVIII века была австрийская армия Евгения Савойского. В 1697 году Петр послал к принцу Евгению майора Преображенского полка австрийца Адама Вейде, который прошел стажировку в имперских войсках и даже участвовал в знаменитой битве при Зенте. По возвращении в Москву Вейде на основе австрийских документов подготовил новый воинский устав под названием «Краткое обыкновенное учение». По этому уставу полк состоял из одних мушкетеров, вооруженных ружьем с багинетом; мушкетеры строились в шесть шеренг и вели стрельбу залпами. В уставе описывались также приемы штыковой атаки; солдаты получали форму австрийского образца («венгерские кафтаны»).[322]

В Россию были приглашены два австрийских фельдмаршала, герцог де Кроа и барон Огильви. По словам К. Манштейна, именно Огильви русские «обязаны первоначальным наведением порядка и дисциплины в русской армии, и в особенности в пехоте».[323]

Решение Петра начать войну со Швецией было связано с проектом Н. Витсена о создании торгового пути с Каспия на Балтику для вывоза в Европу персидского шелка. Царь объяснял Северную войну желанием открыть торговлю с дальними странами, «дабы народ через то облегчение иметь мог».[324] Приобретение балтийских портов и последовавшая затем экспедиция в Персию были частью единого плана – и Витсен приложил все силы, чтобы помочь Петру осуществить его. Когда русские вышли на берега Невы, Витсен сразу же послал к Петру один из своих кораблей – это был тот самый первый корабль, который «царь-лоцман» самолично провел к Петропавловской крепости.[325] По сообщению датского резидента Г. Грунда, Петр полагал, что овладение персидской шелковой торговлей позволит окупить все издержки шведской войны;[326] в 1723 году Петр действительно направил войска в Персию и захватил «шелковую» провинцию Гилян. Хотя казалось бы, все было рассчитано точно, однако оккупация Гиляна не дала ожидаемых выгод. Военные власти оказались неспособны организовать эффективное управление, доходы от шелковой торговли расхищались, войска потеряли боеспособность из-за косившей солдат малярии. В любом случае оккупация могла продолжаться лишь до тех пор, пока в Персии не появится сильный правитель, и с воцарением могущественного Надир-шаха России пришлось вывести свои войска. Таким образом, попытка направить восточную торговлю через Россию в конечном счете закончилась ничем.[327]