История российского терроризма

9 января 1905 г. Здесь уже тысячи убитых и раненых: женщины, дети, старики. Закрывшись в Царском Селе, царь записывал в своем дневнике:

«Тяжелый день. В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных частях города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело... Мама приехала к нам из города прямо к обедне. Завтракал со всеми. Гулял с Машей».

Сейчас видно, что Николай ничего не понимал в тогдашней ситуации. Да и вообще, мыслил он довольно плоскостно, был безвольным, нерешительным человеком.

Известный фабрикант Савва Морозов говорил:

«Царь — болван. Он позабыл, что люди, которых с его согласия расстреливают сегодня, полтора года назад стояли на коленях перед его дворцом и пели «Боже, царя храни». Да, теперь революция обеспечена... Годы пропаганды не дали бы того, что достигнуто Его Величеством в один этот день».

К 1913 г. население России, если не считать Финляндию, составляло 167,7 миллиона. Из них 4,1 миллиона—помещики, государственная бюрократия и крупная буржуазия. Тот же великий князь Владимир Александрович, которого хотели ухлопать эсеры, имел ежегодный доход более полутора миллионов от своих земель, лесов, рудников и проч. Два с половиной миллиона ему давала казна, 24 тысячи он получал как генерал, 50 — как командующий округом, 30 тысяч — за президентство в Академии художеств, 40 —как член Госсовета, 25 тысяч—как член кабинета министров...

А заводской рабочий за 14 часов труда получал 42 копейки...

Вот что писал министр земледелия конца века А. Наумов:

«Россия фактически не вылезала из состояния голода то в одной губернии, то в другой... комиссионеры, поставляющие зерно голодающим, наживают состояния, не отходя от телефонов...»

При экономической и политической нестабильности в любой стране всегда находятся субъекты, пытающиеся ухватить в грязной пене дней свой кусок удачи.

Вспомним опять «Бесов» Достоевского. Как там говорил Верховенский, обращаясь к сподвижникам?

«Вы призваны обновить дряхлое и завонявшееся от застоя дело... Весь ваш шаг пока в том, чтобы все рушилось: и государство, и его нравственность. Останемся только мы, заранее предназначавшие себя для приема власти: умных приобщили к себе, а на глупцах поедем верхом... Мы организуемся, чтобы захватить направление; что праздно лежит и само на нас рот пялит, того стыдно не взять рукой...»

В этой книге я пишу в основном об известных покушениях. Но ведь было величайшее множество неизвестных! Людей убивали за их высказывания, за отказ участвовать в забастовке, за то, что вступил в патриотическую организацию.

Мастер ростовских железнодорожных мастерских Иван Башков за свою работу получил орден св. Станислава и жетон с пожизненным правом проезда по железной дороге. Все знали его честность, трудолюбие. Потому-то и избрали Башкова выборщиком в Государственную думу. Да, видать, ратовал он не за тех, ибо вечером во двор его дома вошли двое и вызвали Башкова будто по работе. Он вышел. Раздались выстрелы. Не стало хорошего человека, осталось пятеро детей...

Город Елатьма... Грязные кривые улочки, нечастые фонари... И городовой Ефим Ганин, дежурящий на площади. Ночью мимо его будки прошли двое, но городовой особого внимания на них не обратил: в это время с танцевального вечера из мужской гимназии расходился народ. Часа через три он вдруг опять увидел их перед собой. Один выхватил револьвер и выстрелил несколько раз...

А сколько таких уездных городков было по России, и сколько в них свершилось бессмысленных убийств...

Врач Роман Гредингер отказался способствовать освобождению одного медика-революционера, притворившегося больным. За это Гредингера пытались убить, но он успел свалить на землю террориста, отделавшись легкой раной.

Вскорости в Севастополе арестовали латыша Штальберга с двадцатью бомбами. Террорист в тюрьме стал симулировать сумасшествие, Вопреки мнению Гредингера, Штальберга признали невменяемым и поместили в лечебницу, откуда тот благополучно бежал. Через полгода его, впрочем, снова схватили. В погребе дома, где он жил, нашли 45 бомб и пулемет, украденный с военного корабля. Гредингеру предлагают три тысячи рублей за признание Штальберга умалишенным, но он неподкупен. И тем самым подписывает свой смертный приговор. Однажды к нему является женщина и просит срочно помочь ее отцу. Гредингер отправляется с ней и больше домой не возвращается. Его нашли с пятью пулями.

Врачебная общественность России похоронила Гредингера в Москве, в Донском монастыре.

Из летописи террора;

В Чернигове приговором судебной палаты покушавшийся на жизнь нежинского исправника и жандармского офицера бывший гимназист Гелецкий приговорен к каторжным работам на 5 лет и четыре месяца.