История российского терроризма

«В Киеве арестован ряд провокаторов и охранников. Вот одна из наиболее ярких фигур — подполковник Киевского губернского жандармского управления Кринский, имеющий солидный послужной список. В 1903 г. Кринский вступил в отдельный корпус жандармов. До 1910 г. по его вине произошло множество арестов. Он разгромил бундовскую организацию в Бердичеве. В 1906 г. им арестовываются 30 человек бундовцев, из них 15 отправляется в Сибирь. С еще большей энергией он в 1907 г. опять громит организацию, арестовав снова 30 человек, причем 25 товарищей было отправлено в Сибирь. Им же раскрывается подпольная типография бундовцев. В 1905 г. Кринским были разгромлены социал-демократическая организация «Искра» в Бердичеве и группа эсеров. В 1905 г. он устраивает кровавую баню рабочим, вышедшим на улицы Бердичева протестовать по поводу расстрела лодзинских рабочих. Только за один 1905 г. им было посажено в тюрьму до тысячи человек. В 1906 г. им была раскрыта организация анархистов, часть из них пошла на виселицу, часть — на каторгу. Арестованный ГПУ Кринский сознался в целом ряде преступлений, совершенных им.

Другая фигура, как будто необычная в таких делах — раввин города Сквиры Киевской губернии Ямпольский. Раввином он состоял с 1887 г. до революции. Просвещая свою паству, он вместе с тем сотрудничал с жандармским полковником Лопухиным и сквирским исправником. Ямпольский освещал работу Бунда и сионистов. Им же была выдана бундовская организация во главе с Бодером в 1905 г. В архивах жандармского управления имеется ряд докладных записок этого раввина, в которых он вместе с выражением верноподданических чувств сообщает об известных ему еврейских организациях. В жандармском архиве обнаружен также ряд донесений за его личными подписями. В преступлениях своих Ямпольский сознался.

Сын управляющего одного из сахарных заводов В. Ф. Габель, в бытность свою студентом Киевского политехнического института, вошел в партию социалистов-революционеров. В связи с работой военной организации партии и восстанием 1907 г. Габель был арестован и Киевским военно-окружным судом осужден на 2 года и 8 месяцев каторжных работ, с последующим поселением в Сибири. Срок каторги Габель отбывал в Смоленской каторжной тюрьме. Здесь он являлся одним из каторжан, ведавших сношениями с волей через тюремных служащих — фельдшера и писаря. Секрет этих совершенно конспиративных сношений состоял в особом способе проявления написанного химическими чернилами. Способ этот был, конечно, известен Габелю, и вот он, дабы снискать благорасположение к себе царской охранки, выдал его смоленским жандармам, в результате чего тюремные сношения политических заключенных с волей прекратились, в городе произведены были повальные обыски, а по отношению к некоторым каторжанам тюремщики приняли «исправительные меры». По вине Табеля последовал провал смелого плана побега группы политзаключенных. Помимо того, Габель сообщил охранке ряд сведений, имеющих отношение к покушению на графа Воронцова-Дашкова, убийству на воле провокатора и прочее. С этого момента карьера Габеля как полезного деятеля охранки была обеспечена. На место ссылки в Иркутск он прибыл уже как секретный сотрудник охранного отделения и в течение 1911— 1913 гг. за плату выполнял ответственные поручения иркутского жандармского управления, освещая деятельность различных революционных организаций. Пришел 1917 год. Габель — «старый революционер». Он тщательно скрывает свое прошлое провокатора, выпячивая на первый план революционные заслуги — каторгу, ссылку. Вплоть до ареста он занимал ряд ответственных постов в Иркутске и Красноярске, где был директором Всекобанка. Все это установлено губернским судом, приговором которого Габель приговорен к высшей мере социальной защиты — расстрелу».

* * *

Обратимся к воспоминаниям наркома А. Луначарского: «20 июня 1918 года тов. Володарский, находившийся на Обуховском заводе, телефонировал Зиновьеву, что считает необходимым крайние усилия, чтобы уговорить обуховских рабочих не идти на столкновение с Советской властью, и для этого просил Зиновьева приехать на завод самому. Володарский хотел подождать Зиновьева на заводе. Тов. Зиновьев попросил меня поехать с ним вместе. Я, как и товарищ Зиновьев, пользовался некоторой популярностью среди петроградских рабочих. Однако нас не слушали, кричали, причем, конечно, делала это не масса, а при попустительстве ее (как я уже сказал, несомненно, враждебно к нам настроенной) кучка крикунов и смутьянов. Против нас, при поддержке этой кучки, выступали меньшевики и эсеры с самыми наглыми речами. Володарского на заводе мы не застали, он уже уехал. После того как мы полтора часа уговаривали рабочих не нервничать и верить в твердость пути, по которому идет Советская власть, мы уехали и по дороге в селе Фарфоровом узнали, что Володарский убит».

Володарского убил рабочий-маляр Сергеев, страстно желавший совершить подвиг. Это его и привело в партию социал-революционеров.