История рыцарского вооружения

Особенно много эффигии появилось в XIII—XIV веках, хотя создавались они и позднее. Все эти изображения представляют нам рыцарей в полном снаряжении, с мечами, кинжалами и щитами, причем у одних фигур, лежащих горизонтально, голова покоится на специальной подушке, а у других под головой или рядом с ней лежит боевой шлем.

Сначала эффигии были распространены только в Англии, но очень скоро они появились во Франции, Германии и Испании, а затем в Швейцарии, Италии и Дании.

Средневековые скульпторы скрупулезно передавали мельчайшие детали вооружения, включая пряжки на ремнях и кольца на кольчугах. Поэтому благодаря эффигиям мы можем точно определить, когда возникли и как долго существовали те или иные перекрестия и навершия у рукояток мечей, какие у рыцарей были шлемы и нашлемные украшения, какие щиты, латы и налатные одеяния они носили.

Фигура уже упоминавшегося Жоффрея де Мандевиля имеет на голове типичный «шлем-кастрюлю» и странный «подбородник», похожий то ли на металлическую пластину, то ли на толстый кожаный ремень. Подобный шлем мы видим и на миниатюре конца XII или начала XIII века, изображающей убийство Томаса Беккета. Любопытны две фигуры с западного фронтона кафедрального собора в Уэльсе, датируемые 1230 годом^{118}. Шлем левой фигуры снабжен единой для обоих глаз смотровой щелью и вертикальными прорезями для дыхания, по двенадцать с каждой стороны. Щит у нее практически треугольный, с умбоном; следовательно, умбоны на щитах в это время рыцарями использовались.

И на эффигиях, и на брэссах обычно очень хорошо воспроизводится фактура кольчужного полотна, что в свое время способствовало рождению целого ряда остроумных гипотез относительно изготовления кольчуг. Однако сегодня считается, что реально существовал один вид плетеной кольчуги, а изображенные на скульптурах «полосы» демонстрируют варианты плетения — например, не стандартный вариант 1 к 4, а более плотный, 1 к 8. В отдельных случаях в кольчугу мог вплетаться кожаный ремень, который пропускали через ряды колец для большей жесткости и прочности кольчужного полотна. Во всяком случае, именно так считают английские историки, и, в частности, К. Блэр^{119}

.

Изучая эффигии, можно заметить, что все они представляют образцы вооружения, выполненные в единичном экземпляре, то есть «поточного производства» доспехов не существовало, хотя, разумеется, кольчуги с капюшонами были очень похожи одна на другую. Однако различия имелись даже среди них. Например, на изображении конца XIII века из аббатства Доре в Герефордшире кольчужный капюшон явно надет поверх тарелкообразной шапки-мисюрки, предшественницы подшлемника-цервельера; видимо, так было задумано специально, чтобы вдобавок ко всему еще и надежнее зафиксировать на голове «большой шлем»^{120}.

Однако даже и среди непохожих друг на друга доспехов встречаются поистине оригинальные, такие, которые особенно резко выделяются из общего ряда, — свидетельства того, что человеческая фантазия и в прошлом не знала пределов. Так, на надгробной плите ломбардского рыцаря Бернардино Баранзони (ок. 1345—1350 годы), хранящейся в музее Лапидарио Экстенза в итальянской Модене^{121}, бацинет, надетый поверх кольчужного капюшона с оплечьем, зачем-то снабжен еще и дополнительной короткой кольчужной бармицей. Кольчуга рыцаря имеет широкие рукава до локтей, однако из-под них видны другие рукава, уже узкие, снабженные выпуклыми налокотниками!

Интересно, что широкие рукава кольчуг характерны в основном для Италии, тогда как в Англии они обычно узкие. А вот во Франции, где после Великой французской революции вообще-то уцелело очень мало таких изображений, есть эффигия Ульриха де Хусса (ок. 1345—1350 годы, музей Антерлинден, Колмар)^{122}, у которой рукава кольчуги очень широки; из-под них видны защитные пластины, состоящие из двух деталей, соединенных между собой ремнями с пряжками.

Следует отметить, что итальянские эффигии от английских отличает и наличие у многих из них наплечников и наголенников изготовленных из тисненой кожи и закрепленных поверх кольчужной брони^{123}. Видимо, это связано с какими-то особыми эстетическими предпочтениями итальянского нобилитета.

Начало «переходного периода»

По мнению К. Блэра, самое раннее указание на применение пластинчатой брони находится в отчете Гиральдуса Камбрензиса о набеге датчан на Дублин 16 мая 1171 года. Согласно этому описанию датчане были одеты либо в длинные кольчуги, либо в одежду из металлических пластин. Другое упоминание содержится в сообщении Гийома ле Брето-на о поединке между Ричардом, графом Пуату, и Уильямом де Барром, которые имели под кольчугой и акетоном доспехи из металлических пластин. Бретон умер около 1225 года; следовательно, такая броня в первой четверти XIII века уже существовала. Правда, не известно, насколько часто ее применяли. Отсутствие иных упоминаний о ней свидетельствует о том, что такая защита была редкостью и широкого распространения еще не имела.