История шпионажа. Том 2

Поэтому художник не удивился, когда однажды Зорге попросил его перестать мечтать о Калифорнии и посвятить себя делу международного Интернационала — предотвратить войну между Японией и СССР. Это не было предательством интересов своей страны. Мияги согласился, и тогда Зорге дал ему первое задание — встретиться с Озаки Хозуми (Отто), своим бывшим агентом в Китае.

Озаки и Зорге связывала настоящая дружба. Мияги и Озаги встретились в лосином заповеднике Нара, и Озаки согласился продолжить работу.

Подготовительная работа была закончена, все члены разведгруппы определены. Можно было приступать к активной работе.

Опасения Зорге внушал радист Бернхардт (Вендт). Тот только что расстался с женой и стал крепко выпивать, привыкая к японскому саке.

Жена Бернхардта (г-жа Вендт) продолжала работать на Зорге курьером, с чем муж был не согласен, был против этой авантюры. Но жена говорила, что надо что-то сделать для Зорге, ведь за два года они послали в Центр всего два сообщения.

Бернхардт потерял покой — кругом кишели полицейские, они общались с его клиентами. Громоздкий передатчик, стоявший в его комнате, обнаружат при первом обыске. Из боязни приступить к делу Бернхардт солгал Зорге, что аппарат испорчен и что он не может послать сообщение в Висбаден (Владивосток).

Зорге трудно было обмануть, он был в гневе. Бернхардт знал, что Зорге попросит Москву прислать другого радиста.

В это время Мияги закончил большую картину, которой позавидовал бы сам Хокусаи. Картина была продана за хорошие деньги. Мог ли он раньше думать, что будет зарабатывать живописью? Именно здесь, на родине, он реализовался как художник. Это дало Мияги силу и уверенность в себе. Он больше не скучал по Калифорнии.

Там, в Калифорнии, еще до вступления в американскую компартию, в ресторане «Хибу», в котором встречались японские эмигранты-анархисты, он познакомился с Акиями Коджи. Коджи в то время переводил на английский статьи из японского журнала «Проблемы военной промышленности». Коджи, вернувшийся в Японию, стал первым агентом, завербованным художником Мияги. Репутация Мияги в столице была безупречной. Зорге поздравил его с первым успехом. Мияги был серьезно болен туберкулезом и знал, что жить ему оставалось недолго.

Тем временем Озаки (Отто) продолжал работать в газете «Асахи» и занимался проблемами Китая, слывя одним из наиболее компетентных специалистов. Работая в газете, он мог встречаться с командующими армии и флота, правительственными чиновниками. На одной из встреч с Зорге в клубе «Кими Шираку», когда перед их столиком танцевали грациозные гейши, он информировал своего руководителя по интересующим того вопросам.

Зорге встречался с Озаки раз в месяц, меняя рестораны. Для встреч Озаки и Мияги они нашли хорошее прикрытие — художник стал давать уроки живописи дочери Озаки.

После встречи с журналистом Зорге поехал к Вуколичу, который ждал его в маленьком захудалом баре «Фледермаус», каких было много в бедных кварталах Берлина. Зорге издали увидел Жиголо за стойкой бара в сигаретном дыму. Тот пил пиво, смешивая его со шнапсом. Югослав отчитался перед Зорге о проделанной работе. Он посещал пресс-конференции, на которых встречались японские и иностранные журналисты. Там он познакомился с работниками посольства Франции, подружившись с представителем агентства «Рейтер», военным атташе Великобритании и с американским журналистом, вхожим в посольство США. Вскоре Зорге послал отчет Берзину. Работа разведгруппы началась.

В САМОМ СЕРДЦЕ ЯПОНИИ

Когда в 1933 году Рихард Зорге приехал в Японию, политический климат в стране был революционным и воинственным. В том году полиция раскрыла заговор: при бомбардировке должны были погибнуть все японские министры. В 1932 году группой молодых офицеров был убит в своем доме премьер-министр Японии.

Японская армия разделялась на две традиционные группировки: Кодо-ха (голос императора) и Тосей-ха (партия власти).

Сторонники первой группировки были последователями государственного социализма, совместимого с императорской властью. Для них основными врагами был коммунизм Советского Союза и Забайтсу — крупные тресты. В Кодо-ха входили и экспансионисты, считавшие оккупацию Маньчжурии, начатую в 1931 гаду, предназначением свыше. Позже они выступали за войну с СССР. Руководитель этой группировки генерал Араки предполагал начать военные действия уже в 1935 году.

Вторая армейская группировка Тосей-ха считала генерала Араки марионеткой, которая ставит империю под угрозу, что стремление напасть на Советский Союз — это чистое безумие. Но генерал Араки пользовался поддержкой императора, его первого советника либерального графа Макино и его ближайшего окружения.

Принц Сайонижи и премьер-министр Японии адмирал Сайто не одобряли вмешательства военных в политику. А меж тем командование наземных войск и флота были реальной политической властью в стране, соперничая друг с другом. В ожидании войны морской флот поддерживал армейскую группировку Тосей, которая ставила задачей наступление на южные китайские провинции, а не на север в направлении Сибири.