История шпионажа. Том 2

25 июня 1941 года в 5 утра молодой немецкий оператор станции радиоперехвата в Кранце, как обычно прослушивавший ежедневную передачу подпольной норвежской станции SEK, заметил резкие помехи в эфире и рядом на волне новую станцию, РТХ. Естественно, что он записал то, что передавал радист KLK станции РТХ — 32 группы из 5 цифр, за которыми следовало буквенное обозначение станции и радиста. В последующие месяцы передачи сообщений были регулярными.

Сразу были сделаны попытки локализовать радиопередатчик. В этих попытках участвовали станции в Кранце и Братиславе. К осени обе станции были уверены, что передачи ведутся из Брюсселя. Абвер послал в бельгийскую столицу специалистов и оборудование — машины и чемоданчики с аппаратурой для перехвата радиосигналов.

Это была настоящая охота с той разницей, что «пианист» не мог передвигаться во время работы. Он мог менять точки, но это было небезопасно, так как Брюссель был оккупирован немцами. Если же он оставался на одном месте, то рано или поздно мог быть обнаружен.

Специалисты функабвера знали, что имеют дело с опытным радистом и подпольщиком. В середине ноября они поняли, что речь идет не об одном передатчике, а о трех, которые работают по очереди на той же длине волны и с теми же выходными данными. Это чрезвычайно усложняло задачу «охотников». Речь могла идти о многих адресах и радистах. Однако они не теряли надежду.

Начало работы в Брюсселе было неудачным — радиоаппаратура, которую абвер приобрел у фирмы «Леве-Опта-Радио», нуждалась в ремонте (можно предположить, что «Красный оркестр» и там имел своих агентов). Вскоре приборы наладили и запеленговали три передатчика, все они находились в пригородной зоне Брюсселя: в Ле-екен, Уккле и Эттербеке. Расстояния между этими пунктами были огромными, время, отпущенное для выполнения задания, заканчивалось, начальство торопило. К счастью, в начале декабря заработал радист в Эттербеке.

До самого прибытия группы техников функабвера ответственный контрразведчик в Ганде каждую ночь слушал и знал о работе РТХ, но не мог никак реагировать. Позже он рассказывал, что воспрянул духом с приездом специалистов из Берлина: «Мы погрузили аппаратуру перехвата на самолет, и тот факт, что радист работал в течение пяти часов, нам очень помогло. Русские ни о чем не догадывались. Они не могли знать, что у нас такая совершенная аппаратура. Особенной новинкой был переносной чемоданчик с приборами. Даже опытные специалисты замирали перед этим чудом техники. Эти чемоданчики как раз и испытали в этом деле».

Ждать пришлось неделю, чтобы точно определить координаты грех передатчиков. И однажды вечером три автомобиля поехали в гри пункта, находившиеся в разных точках пригорода Брюсселя, составлявших большой треугольник. Каждая машина была снабжена аппаратурой. Передача в тот вечер длилась недолго. Специалисты ее сразу локализовали, определив направление (прямая линия на карте Брюсселя и пригородов). Точка, в которой три прямые линии пересекались, приходилась на тихую безлюдную улочку Атребат в пригороде Эттербек. Этой точке соответствовали дома № 99, 101, 103.

В доме № 99 жили фламандцы, относившиеся лояльно к немцам; в доме № 101 жили южноамериканцы; в доме № 103 никто не жил. Проверили все три здания, после чего с большой уверенностью можно было предположить, что радист работал в здании № 101, где жили южноамериканцы. В операции по захвату участвовали 10 сотрудников немецкой военной полиции и 25 человек территориальной жандармерии, на сапоги которых были надеты шерстяные носки для приглушения шагов.

«Мой план был простым, — рассказывал командир группы захвата. — Решительный бросок. Я с двумя жандармами вбегаю в дом фламандцев, офицер с двумя жандармами вбегает в дом южноамериканцев. Двое — в пустующий дом. Третий офицер командует полицейскими, которые занимают позиции на улице Атребат. Мы запаслись переносными лампами, пожарными лестницами, чтобы забраться на крышу, топориками для взламывания дверей. В два часа ночи заняли указанные позиции. Через полчаса — приказ начать операцию по захвату.