История службы государственной безопасности. От Хрущёва до Путина

Пропагандистская шумиха, поднятая в связи с делом Лялина, имела еще одно последствие. В октябре того же года в Брюсселе попросил политического убежища в США майор ГРУ Анатолий Чеботарёв, незадолго до этого завербованный бельгийской Службой безопасности Сюрте. Однако уже через несколько месяцев Чеботарёв пришел в советское посольство в Вашингтоне с просьбой помочь ему вернуться на Родину.

Доставленный в Москву, на первой же беседе с начальником ГРУ Ивашутиным, в присутствии начальника управления «К» (внешней контрразведки) ПГУ КГБ Калугина, Чеботарёв подробно рассказал об обстоятельствах своей вербовки и побега в США, изъявив желание активно помогать следствию.

В специальной докладной записке по этому делу, утвержденной Андроповым, предлагалось, по завершении суда над Чеботарёвым, ввиду его добровольной явки с повинной и активной помощи следствию, ходатайствовать перед Верховным Советом СССР о помиловании, а также об оказании ему помощи в трудоустройстве по специальности после освобождения (Чеботарёв был освобожден через шесть месяцев после объявления приговора). Следует особо подчеркнуть, что эта позиция полностью соответствовала части 2 статьи 64 УК РСФСР, введенной в Уголовный кодекс РСФСР 25 июля 1965 года.

Еще одним фактическим провалом в годы руководства КГБ СССР Андроповым можно считать многолетнюю, но так и не раскрытую преступную деятельность архивиста ПГУ В. Н. Митрохина, который, пользуясь бесконтрольностью при подготовке перевода оперативного архива разведки из здания на Лубянке в новую штаб-квартиру в Ясеневе, делал выписки из многих сообщений зарубежных резидентур. В феврале 1992 года Митрохин бежал в Великобританию через территорию Латвии.

Разумеется, измены сотрудников КГБ тяжело отражались на проводимых операциях, а каждый такой факт по максимуму использовался империалистическими спецслужбами не только для высылки сотрудников советских диппредставительств, но и для раздувания шпиономании и антисоветских настроений.

Однако, несмотря на периодически организовывавшиеся за рубежом «в профилактических целях» кампании по «охоте на ведьм», разведкой КГБ приобретались также ценнейшие источники информации, о ряде которых мир с удивлением узнал гораздо позже.

Так, еще в 1968 году КГБ установил связь с шифровальщиком ВМС США Джорданом Энтони Уокером, который впоследствии привлек к сотрудничеству с советской разведкой еще нескольких ценных источников разведывательной информации. Поступавшие от Уокера сведения о планах американского военного командования относительно действий против партизан Вьетконга в Южном Вьетнаме и против Демократической Республики Вьетнам играли чрезвычайно важную роль в организации противодействия США. Уокер был арестован ФБР США только в мае 1985 года.

И даже весьма результативный для американской контрразведки 1985 год, вошедший в историю США под названием «года шпионов», привел к разоблачению одиннадцати иностранных агентов из числа американских граждан. Причем далеко не все из них работали на спецслужбы «стран советской орбиты», как именовалось на Западе содружество социалистических государств.

Разоблачения иностранных агентов, в том числе и дружественных государств, например Израиля, привело к ужесточению контрразведывательного режима в США. Но именно в это время у советской разведки появились ценнейшие источники информации — начальники отделов американских спецслужб: Олдрич Эймс в ЦРУ и Роберт Хансен в ФБР.

Когда в июне 1972 года ПГУ КГБ получило новый комплекс зданий под Москвой (его строительство было засекречено и проходило под кодовым названием «сооружение здания для международного отдела ЦК КПСС»), в нем был оборудован рабочий кабинет для Юрия Владимировича Андропова, где он регулярно, один-два дня в неделю, занимался непосредственно вопросами разведки.

Вадим Александрович Кирпиченко, бывший первый заместитель начальника ПГУ, подчеркивал, что Андропов не терпел «нудных докладов, построенных по стандартной схеме. Он раздражался, перебивал докладчика, задавал множество неожиданных вопросов. Я предупреждал резидентов, что к докладам и отчетам надо готовиться очень основательно, что необходимо знать все детали обсуждаемых вопросов и ориентироваться на ведение диалога…».

Кирпиченко отмечал высокий уровень политико-профессиональной подготовки Юрия Владимировича, подчеркивая, что «нередко покидал кабинет председателя с чувством неудовлетворенности самим собой, так его уровень мышления, знания, умения нестандартно и увлекательно вести беседу заставляли осознавать, и иногда довольно остро, собственную некомпетентность в ряде вопросов, неспособность также досконально разобраться в существе каких-то проблем». И это свидетельство не единично, подобных лестных отзывов об Андропове со стороны профессионалов — множество.