История Советского Союза. 1917-1991

Кажется очевидным, что в первые послевоенные годы наиболее влиятельной фигурой после самого Сталина был Жданов. Именно его влияние ассоциируется обычно с возрождением власти партии. Но в августе 1948 г. он внезапно умер, после чего последовала дикая чистка в ленинградской партийной организации, с которой Жданов был тесно связан во время блокады. Самой известной ее жертвой был Вознесенский, который работал вместе со Ждановым в Ленинграде перед тем, как стать председателем Госплана. Все ведущие партийные работники и государственные служащие Ленинграда и Ленинградской области были арестованы и казнены. То же случилось и с сотнями их подчиненных. Можно рискнуть предложить несколько объяснений причин проведения этой чистки. Сразу же после нее последовало исключение Югославии из Коминформа. Коминформ же, как было совершенно ясно, явился не свет исключительно в результате умственных усилий самого Жданова. Эта организация была создана для координации деятельности различных европейских коммунистических партий, в чем, совершенно очевидно, отнюдь не преуспела. Югославская делегация посетила Ленинград в 1947 г. и была потрясена стойкостью горожан. Одни из членов делегации, Милован Джилас, позже писал, что стойкость, с которой ленинградцы перенесли блокаду, “превосходит югославскую революцию и героизмом, и уж тем более массовыми жертвами”. Возникновение таких связей между Ленинградом и Югославией оказалось достаточным, чтобы возбудить подозрения у Сталина, поскольку он вообще с недоверием относился к характерному для ленинградцев esprit de corps и чувству независимости. Если судить по некоторым источникам, то вполне возможно, что после войны серьезно обсуждались планы превращения Ленинграда в столицу РСФСР и штаб-квартиру Российской Коммунистической партии (наподобие Украинской Коммунистической партии и т.д., но только гораздо большей по численности, чем партия любой союзной республики). Если учесть силу националистических настроений многих партийных кадров после войны, то следует допустить, что такие планы могли пользоваться популярностью. К тому же таким образом была бы выправлена затянувшаяся неправильность в структуре партии и всего Союза. Но не может быть никаких сомнений и в том, что в таком “возрожденном” виде Ленинград превратился бы в сильного соперника Москвы. Разбалансированность, не без помощи Сталина заложенная в советскую систему, могла теперь обратиться против него самого. Потому наиболее вероятным кажется, что Сталин начал сопротивляться попыткам осуществить подобные планы. Некоторые обстоятельства заставляют принять именно такую версию событий — дело в том, что одной из жертв чистки стал М. И. Родионов, который не имел к Ленинграду никакого отношения, но был в то время премьер-министром РСФСР.

Как бы то ни было, было сделано все возможное, чтобы перечеркнуть память о героизме, проявленном ленинградцами во время войны. Музей обороны Ленинграда был закрыт, его директор арестован, а архивы конфискованы. Планировавшаяся публикация блокадных материалов запрещена, а подшивки ленинградских газет военного времени заперты в библиотечные спецхраны.

Закат звезды Жданова (не имеет в данном случае значения, была его смерть естественной или нет) и разгром ленинградской партийной организации, по-видимому, означали явление на сцену двух фигур, которые с конца тридцатых годов все больше выдвигались на первый план. Это были глава тайной полиции Берия и Маленков, который, будучи секретарем ЦК по работе с кадрами, являлся именно тем человеком, кто отвечал за номенклатурную систему. Но все же это предположение нельзя считать абсолютно достоверным. Так, например, бериевская империя была поделена на две части: МГБ (Министерство государственной безопасности), которому подчинялась тайная полиция и ее вспомогательные службы, и МВД (Министерство внутренних дел), в чьем ведении находилась обычная полиция, гражданский правопорядок и трудовые лагеря. Сам Берия возглавлял МВД. Службой же безопасности руководили люди, которые, кажется, не были тесно связаны с ним, — до 1951 г. это был В. С. Абакумов, а позже — С. Д. Игнатьев. Последний даже провел чистку в Мингрелии, той части Грузии, где родился сам Берия.

Как мы уже имели возможность убедиться, чистки утратили повальный характер конца тридцатых годов и стали проводиться выборочно и спорадически. Нужды во всеобщем терроре уже не было: кошмарные воспоминания о тридцатых годах были и народе столь прочны, что достаточно было небольшой угрозы, и они вновь оживали во всей своей пугающей живости. Интеллектуалы, ставшие жертвами ждановских чисток, например, вовсе не были арестованы — что было бы неизбежно десятью годами ранее. Им было “позволено” влачить рабское существование, работая лаборантами и ночными сторожами.