История Советского Союза. 1917-1991

К несчастью, Хрущев не мог добиться более или менее существенных успехов без того, чтобы не прибегать к кампаниям того или иного сорта. Но, возможно, это вытекало из самой природы советской системы. В традиционно сельскохозяйственных регионах главными были кампании по разведению кукурузы и повышению поголовья скота, по мнению Хрущева взаимосвязанные. Хрущев говорил, как обычно, с наивным энтузиазмом излагая прописные истины: если будет фураж, то будет и скот, а без фуража скот вымрет, и не будет ни молока, ни мяса.

Кульминация кукурузной кампании настала после возвращения Хрущева из США в 1959 г. На него очень большое впечатление произвело море кукурузы в прериях Айовы. Вероятно, забыв о том, что Айова находится южнее любой точки на территории европейской части России, Хрущев распорядился разводить кукурузу повсеместно и использовать ее на силос для корма скоту там, где она не успевает вызреть. Был открыт специальный Институт кукурузоводства. Он издавал собственный журнал “Кукуруза”, и удивительные свойства “царицы полей” начали прославляться во всех газетах и сельских партийных организациях. Проклятия обрушивались на несчастную голову того председателя, который сомневался насчет кукурузы — вне зависимости от того, насколько климатические условия и почвы его колхоза отличались от благодатных для “царицы полей” прерий Айовы.

В самый пик кукурузной кампании, в 1962 г., ею было засеяно не менее 37 млн. гектаров, а вызреть она могла лишь на 7 млн. гектаров. Но поскольку лето выдалось холодное и сырое, даже там, где она могла бы созреть, спелые початки попадались не везде. В то же время упали заготовки прозаического, но необходимого сена, был нарушен обычный севооборот, а луга заброшены. Мнение председателей колхозов и агрономов игнорировалось.

Животноводческая кампания, развивавшаяся параллельно кукурузной, была даже еще более опрометчивой. В 1957 г. Хрущев объявил, что за четыре года Советский Союз должен перегнать США по производству мяса, молока и масла. Пытаясь перехватить инициативу тем способом, который был уже слишком известен, секретарь Рязанской областной партийной организации А.Н.Ларионов обещал к 1959 г. утроить производство мяса. Поскольку об обещании тут же раззвонила “Правда”, отступать было некуда. Для того чтобы выполнить план, который он сам же себе и навязал, Ларионов вскоре вынужден был отдать приказ о забое и мясного, и молочного скота, пожертвовав будущим своих колхозов. Наступил такой момент, когда он разослал своих эмиссаров по соседним областям, чтобы те закупали или даже похищали там скот.

В конце концов в 1959 г. Рязань всеми правдами и неправдами выполнила план по мясу. Ларионов вознесся на небеса и стал Героем Социалистического Труда. Но на следующий год этот мыльный пузырь лопнул. Поголовье скота в области было уничтожено, финансы приведены в плачевнейшее состояние. Производство упало гораздо ниже весьма скромных показателей 1958 г. Для проведения расследования из Центрального комитета явилась специальная комиссия, и Ларионов застрелился у себя в кабинете.

Но все же Хрущев смягчил до некоторой степени нищету и беспросветность крестьянской жизни. К тому же он вернул сельское хозяйство, как объект политики, на подобающее ему место. Но, производя эти перемены, Хрущев проявил в гипертрофированной форме все черты советского политика — он как будто несся по ухабистой дороге во влекомой обезумевшими конями колеснице, он всегда преувеличивал и очертя голову бросался в ту сферу политики, дела которой оказывались в плачевном состоянии.

Конечно, за ошибки Хрущева пришлось дорого заплатить. В 1962 г. правительство было вынуждено поднять цены на продовольственные товары, в результате чего в некоторых городах вспыхнули бунты, каких страна не знала со времен гражданской войны. К тому же в 1963 г. из-за засухи и разрушительного воздействия кукурузной кампании урожай зерновых составил всего лишь 107 млн. тонн. (До 1953 г. это было бы выдающимся достижением — и такова истинная цена того, что сделал Хрущев; но, что совершенно ясно, каждый сравнивал этот результат не со сталинскими временами, а с обещаниями самого Хрущева и с планом добиться урожая в 170–180 млн. тонн.) Уже ранней осенью на Украине, традиционной житнице России, появились хлебные очереди. Вскоре домохозяйки и спекулянты потянулись в Москву и Ленинград, где снабжение хлебом было лучше. Помня о прошлогодних бунтах, Хрущев принял беспрецедентное и мучительное решение использовать золотой запас и валютные резервы для закупки хлеба за границей. Россия впервые за свою историю выступила в роли импортера зерна. Это стало для Хрущева ошеломляющим унижением — он потерпел поражение именно в той области, которую считал своей специальностью.