История Советского Союза. 1917-1991

Да и власти действовали вполне двусмысленно, применяя ими же утвержденные законы. Прекрасным примером тому может послужить законодательство против “тунеядцев”, в некоторых союзных республиках принятое уже в 1957 г. Оно было направлено против тех, кто официально не состоял на государственной службе и соответственно регулярной заработной платы не получал. Как и законы против бродяг в Англии шестнадцатого века, это законодательство можно было обратить против любого, кто вызывал недовольство властей: не составляло особого труда выгнать человека с работы и сделать невозможным его поступление на любую другую. Однако юристы отвергали расплывчатые и неопределенные фразы вроде “существование на нетрудовые доходы” или “работа для вида”. Словоупотребление ужесточилось, но законы существовали все же в кодифицированном виде. Самым примечательным был случай осуждения молодого ленинградского поэта Иосифа Бродского в феврале 1964 г.: поскольку он не был членом Союза писателей, суд отказался признать его переводы трудовой деятельностью.

Ясно, что и сам Хрущев сомневался относительно принятых под его эгидой законов. В 1961 г. он восстановил смертную казнь за широкий набор экономических преступлений — это могло означать и подпольное производство, и торговлю, и валютные операции в широких масштабах. Вообще это показывало, насколько советское руководство было озабочено в то время расцветом черного рынка. Практически все профессиональные юристы восстали против введения смертной казни, но их голос не возымел никаких последствий. Более того, Хрущев вознамерился задним числом применить этот закон к двум известнейшим валютчикам и спекулянтам золотом — Рокотову и Файбишенко. Они незаконными способами сколотили состояние около двух миллионов рублей и уже были осуждены. Рассказывают, что генеральный прокурор Р. А. Руденко протестовал против придания в данном случае закону обратной силы, считая, что это было бы “нарушением социалистической законности”. По слухам, Хрущев тогда спросил у него: “Что для тебя важнее: твоя законность или социализм?” Эти двое были расстреляны. Нет более яркого примера того, что политика все еще превалировала над законностью.

Но все же простые граждане в результате кампании борьбы за “социалистическую законность” стали лучше осознавать свои права. Несомненно, что теперь закон защищал их лучше, чем при Сталине. Нет сомнений и в том, что теперь и закон, и общественные нравы исключали террор как средство консолидации общества. Все это сделало манипулирование законом для властей затруднительным — подробнее мы поговорим об этом в 14-й главе.

В своей социальной политике Хрущев пытался заработать политические очки. Он старался направить энергию народа на производство, избавиться от тех крайних форм насилия, что применялись при Сталине, и хоть как-то смягчить ту абсолютную бедность, которая была до 1953 г. нормой существования. Так, например, уголовная ответственность более не угрожала рабочим за прогулы и добровольное увольнение с работы, т.е. они обрели большую степень свободы в поисках подходящих для них условий труда и оплаты. Были значительно усилены и меры социальной защиты населения: в стране, где после войны осталось так много инвалидов, сирот и полусирот, это было особенно важно.

Страшная жилищная проблема также, по крайней мере, начала решаться. С середины 1950-х гг. большинство советских городов было окружено лесом башенных кранов и морем строительных площадок, где возводились блочные дома. Это давало людям надежду когда-нибудь вырваться из чудовищной скученности коммуналок. Между 1955 и 1964 гг. национальный жилищный фонд вырос почти в два раза — с 640 до 1184 млн. кв.м. Кроме той жилплощади, что строилась на средства местных предприятий и советов, была и та, что возводилась на деньги рядовых граждан, которые теперь получили право вступать в жилищные кооперативы. При этом следовало внести сумму, составляющую 15–30% стоимости жилья, после чего, уже вселившись в квартиру, люди платили оставшуюся часть при фантастически низкой ставке в 0,5%. Люди с высшим образованием могли легче, чем простые рабочие, выплатить вступительный взнос. К тому же кооперативы часто организовывались профессиональными ассоциациями того или иного рода. Таким образом, обладание квартирой в кооперативном доме стало в некотором смысле знаком промежуточного социального положения — между привилегированной элитой, которой кооперативы не были нужны, и простыми рабочими, которые в смысле жилья зависели от работодателей или местных советов. Советское общество стало расслаиваться и приобретать новые измерения.