История Советского Союза. 1917-1991

Таджики — горный народ, говорящий на одном из иранских языков. Они имели самые тесные связи со своими соплеменниками по ту сторону афганской границы. Таджикские общины были перемешаны с узбекскими, что приводило к конфликтам. Теперь таджики, жившие в узбекской среде, вынуждены были посещать узбекские школы. Узбеки, наиболее многочисленный и урбанизированный народ в Среднеазиатском регионе, также поглотил малые тюркские народы. Узбекский язык заменил старый «лингвафранка»[12] региона — чагатайский. А формирование туркменской нации проходило относительно спокойно: кочевники огромной пустыни, простирающейся к востоку от Каспия, выработали единый письменный язык и создали государственные учреждения.

Все государственные языки Кавказа и Средней Азии прошли через двойную реформу алфавита. В 1929 г. им было приказано отказаться от местных систем письма в пользу латинского алфавита. Спустя десять лет и это отменили. Была введена кириллица — русский алфавит, что сильно дезориентировало первое поколение этих народов, среди которого грамотность стала массовой и полностью отсекло будущие поколения от прошлой культуры их собственных народов — за исключением тех случаев, когда советы нашли для себя возможным опубликовать старые книги на новом алфавите. Разрыв в исторической традиции тяжело отразился на культуре мусульманских народов. Дополнялось это попытками советизации местных литератур. Местные поэты, утратившие ориентиры из-за столь резких изменений общественной жизни и культуры, были подобраны чиновниками из Союза писателей. Им дали работу — писать на местных языках эпосы о Ленине, Сталине или о коллективизации сельского хозяйства. Переводчики создавали русскоязычную версию этих произведений. Местные писатели, обласканные наградами и привилегиями, становились частью многонациональной культурной элиты.

Штаб-квартира её размещалась в Москве. Писатели теряли чувство общности с историей своего народа и культурные корни.

Принцип «разделяй и властвуй» получил дальнейшее развитие благодаря тому, что главнейшие административные должности в национальных республиках занимали русские или украинцы. Теоретически политика коммунистов была направлена на создание местных элит (коренизация), но на деле быстрыми изменениями в экономике и управлении, отнюдь не всегда с радостью встречавшимися местным населением, руководили пришельцы. В особенности это характерно для времён коллективизации сельского хозяйства, когда некоторые республики лишились ненадолго местных лидеров. Особенно досталось Казахстану, где коллективизация прежде всего была связана с усиленными попытками заставить кочевой народ перейти к пахотному земледелию. Посланцы партии часто имели о скотоводстве представления даже ещё более смутные, чем о земледелии, и потому не смогли обеспечить должный уход за огромными стадами скота, оказавшимися в колхозном владении. Между 1929 и 1932 гг. скот — и особенно овцы — были в Казахстане буквально уничтожены. Поголовье упало, судя по советской статистике, с 36.000 до 3000. Численность живущих за счёт скотоводства казахов с 80% от общего количества населения дошла едва ли не до четверти. Это было настолько явным уродованием национальной экономики и традиций, что ответом стала жестокая гражданская война. Басмачи, исчезнувшие в конце двадцатых годов, возникли вновь; теперь к ним примкнули те, кто отказался вступить в колхозы. Повстанцы устраивали набеги на колхозы, убивая начальство и партработников. Сотни тысяч казахов со своими стадами ушли за границу, в Китайский Туркестан. Согласно советской статистике, было потеряно 15–20% населения — это были люди, умершие от болезней, ставшие жертвами насилия, или эмигранты.

Удар по национальной гордости среднеазиатов нанесли также пятилетние планы, поскольку вместе с ними в отношении Москвы к республикам стал проявляться отчётливый колониальный тон. Первый пятилетний план, например, предполагал сокращение посевов злаковых в Узбекистане, а взамен до невероятных размеров расширялось производство хлопка. Большая его часть должна была стать сырьём для фабрик Европейской России. Такая торговая политика угрожала превратить Узбекистан в сырьевой придаток монополистического рынка — т.е. в завуалированный вариант «банановой республики». Эта политика вызывала сильное сопротивление на местах. Под лозунгом «Вы не можете есть хлопок» премьер-министр Узбекской Республики Ф. Ходжаев и первый секретарь ЦК компартии А. Икрамов выработали альтернативный план экономического развития, который предполагал большую самостоятельность и многосторонность республиканской экономики. План этот был отвергнут, а оба его автора арестованы и расстреляны по обвинению в «буржуазном национализме».