История Советского Союза. 1917-1991

Столкнувшись с экономическим застоем в своей стране и с внешней политикой, которая окончательно зашла в тупик, в марте 1985 г. Политбюро, набравшись смелости, впервые избрало генеральным секретарём самого молодого своего члена. Михаилу Горбачёву тогда было 54 года. Он прибыл из Ставропольского края, плодородного южного региона с казацкими традициями и богатыми крестьянскими хозяйствами. Во время работы на Ставрополье в качестве первого секретаря крайкома партии в семидесятых годах, он поощрял в сельском хозяйстве эксперименты со звеньями, причём даже тогда, когда повсеместно они уже были прекращены из-за страха аппарата, что звенья развалят колхозы. Возможно, даже более важное значение в его подготовке к роли будущего государственного лидера имела учёба в Московском университете в пятидесятых годах, что для советских руководителей было совершенно необычно. Разумеется, юриспруденцию в последние сталинские годы нельзя назвать либеральной по духу, но даже тогда Горбачёв должен был усвоить принципы римского и западного конституционного права, а также основы, на которых зиждется общество, столь отличное от того, что создали его коллеги.

Избрание Горбачёва показало, что Политбюро понимало: страна пребывает в очень серьёзном и продолжительном кризисе, который в будущем угрожал её положению великой державы, равной США. Горбачёва выдвинули те, кто хотел изменить существующую ситуацию или во всяком случае понимал, что медлить с переменами нельзя. Не последнее место среди этих сил занимал КГБ, который в брежневское время менее других крупнейших политических институтов подвергся коррупции. К тому же положение КГБ давало ему возможность лучше всех оценить всю глубину кризиса, в котором оказалась страна. В системе партийной иерархии покровителем и ментором Горбачёва был Андропов, и около года Горбачёв продолжал проводить ту же политику. Он пустил в ход лозунг «ускорение», укрепил трудовую дисциплину и начал заклинать рабочих легендарными подвигами Алексея Стаханова. Горбачёв создал государственную инспекцию контроля качества, Госприёмку, которая имела право отвергать некачественную продукцию и наказывать материально тех, кто был ответствен за это. Он продолжил расследование дел о коррупции, увольнения и преследование по закону коррумпированных чиновников, начал кампанию против «нетрудовых доходов», т.е. доходов, полученных от деятельности вне официальных рабочих мест. Горбачёв резко сократил продажу спиртных напитков и запретил их подачу на разного рода официальных мероприятиях, даже на приёмах. Это полностью противоречило традициям русского гостеприимства и веселья, так что он заработал точное и неодобрительное прозвище «минеральный секретарь».

Таков был, если угодно, первый этап перестройки — плод долгой работы Горбачёва в партийном аппарате и результат его сотрудничества с КГБ. Всё это происходило под приятный аккомпанемент гласности, на этой стадии её отличал лишь новый и более живой стиль подачи информации. Однако и тогда печать, радио и телевидение стали разоблачать коррумпированных чиновников брежневских времён, которые теперь стали называть периодом застоя.

Весной и осенью 1986 г. начались настоящие перемены. Они шли медленно, но не было сомнения, что они действительно начались, причём не только в стиле, но и в самой сущности проводившейся Горбачёвым политики. Трудно сказать, то ли он с самого начала собирался проводить более радикальные изменения, но не мог начать их, пока не ввёл в Политбюро и ЦК поддерживавших его деятелей, то ли действительно изменил свои намерения, когда уже в ходе работы осознал всю глубину кризиса, с которым столкнулась страна. В любом случае, речь теперь шла не об укреплении системы, но о радикальном её реформировании.

Может быть, поворотным моментом стал взрыв Чернобыльской атомной электростанции в апреле 1986 г. Он выявил смертельно опасные недостатки централизованной административно-экономической системы, обладавшей устрашающими техническими возможностями и бывшей при этом совершенно секретной, неряшливой и абсолютно безответственной. Чернобыль продемонстрировал опасности, которые принесла ограниченность гласности, и породил враждебность за границей и панику в самом СССР. Иностранцы были возмущены тем, что о взрыве, угрожавшем здоровью людей, можно было узнать только из зарубежных источников (первыми к повышению уровня радиации привлекли внимание шведы). Советские же граждане осаждали железнодорожные станции, пытаясь убежать от неизвестной опасности. Тысячи людей не могли получить ясного предупреждения об угрозе радиации из советских средств массовой информации. Единственным источником новостей были преувеличенные подчас сообщения западных радиостанций — даже московские власти первое время не получали достоверных сведений об истинном положении вещей.