История Советского Союза. 1917-1991

Те политические силы, которые желали сохранить Союз, тоже спешили организоваться для сопротивления «параду суверенитетов». Эти попытки привели к тому, что первоначально многие русские националисты сотрудничали с коммунистами, поскольку опасность, с их точки зрения, им угрожала одна и та же. Для русских национальное освобождение вовсе не означало автоматическое отделение от Советского Союза; напротив, многие российские патриоты, причём не только национал-большевики, но и некоторые возрожденцы, считали, что русские унаследовали от предков родину, простирающуюся на весь СССР, а не только на РСФСР. Даже некоторые из тех русских патриотов, которые раньше находились в глухой оппозиции коммунизму, вроде сибирского писателя Валентина Распутина, теперь готовы были вступить в союз с аппаратом КПСС ради достижения общей цели — сохранения Российской империи.

Теперь к Интерфронту в странах Прибалтики добавился Объединённый фронт трудящихся — он был создан в Ленинграде в сентябре 1989 г. для того, чтобы поднять «ведущий класс» на защиту социализма и единства Советского Союза. Вскоре явилось и сонмище аналогичных организаций, объединявших солдат, служащих, деятелей искусства и т.д. В декабре 1989 г., готовясь к местным и республиканским выборам, они в качестве противовеса «Демократической России» создали Блок социально-патриотических движений России. Его предвыборный манифест провозглашал: «Отечество в опасности!». Блок получил ничтожное количество голосов, как правило, менее 10%.

Потерпев поражение на выборах, социал-патриоты попытались добиться своих целей иными методами. Главным их органом стала депутатская группа «Союз», которая на Съезде Народных депутатов СССР была создана для противодействия Межрегиональной группе. Её лидерами были, в основном, выходцы из союзных республик, русские по происхождению — Юрий Блохин из Молдавии, полковник Виктор Алкснис из Латвии. После того, как партия отреклась от своей монополии на власть, они требовали возродить и укрепить другую опору империи: Вооружённые силы, КГБ и недавно созданные специальные части милиции — ОМОН.

Тем временем Горбачёв пытался спасти Союз по-своему — комбинируя реформу экономики и новый Союзный договор. Беда была в том, что он пытался совместить несовместимое, и его попытки как-то контролировать ход событий выглядели все более безнадёжными.

В сфере экономики он мог бы пойти навстречу требованиям радикалов и удовлетворить их, если бы принял план академика Шаталина. Этот план принимал понятие частной собственности на средства производства (в том числе и землю); признавался и суверенитет союзных республик и не предусматривались никакие попытки установить над ними союзный контроль; в качестве первого шага предлагались антимонопольные меры и приватизация предприятий, что должно было сочетаться с резким сокращением государственных расходов (это предполагало отказ от крупного промышленного строительства, почти полное прекращение помощи другим странам и резкое сокращение военных расходов).

Какое-то время летом и ранней осенью 1990 г. казалось, что Горбачёв действительно принял план Шаталина. Но его оппоненты сыграли на страхах Горбачёва. Они совершенно правомерно полагали, что воплощение в жизнь плана Шаталина лишит партийно-государственный аппарат экономической власти, которая основывалась на подчинённых центральным министерствам предприятиях военной и тяжёлой промышленности. При поддержке министра финансов Валентина Павлова правительственная команда разработала альтернативный план. Горбачёв нервничал — его старые товарищи отвергали предложения Шаталина, к тому же он не знал, насколько можно доверять радикалам. В итоге он предложил соединить оба плана — Ельцин назвал это свадьбой ежа со змеёй.

В конце концов Горбачёв принял решение. Он отверг план Шаталина и назначил Павлова премьер-министром, чтобы тот смог воплотить в жизнь свои предложения. К тому же он сместил и министра внутренних дел Вадима Бакатина, который вёл с союзными республиками переговоры относительно предоставления им всей полноты власти над полицейскими силами. Вместо Бакатина министром стал Борис Пуго, бывший шеф латвийского КГБ. Вместе с министром обороны Дмитрием Язовым и председателем КГБ Владимиром Крючковым двое этих новых министров составили группу высших государственных деятелей, полных решимости сохранить целостность Советского Союза и — по возможности — власть партийного аппарата. Видимо, именно они инспирировали демонстрацию силы в Прибалтике в январе 1991 г.