История Советского Союза. 1917-1991

“Теневая экономика” оказывала также разного рода услуги. Квартиросъемщик, которому нужно было срочно отремонтировать водопровод (а в таких случаях деваться было просто некуда), мог обратиться к шабашникам, которые сделали бы это и быстрее, и лучше, чем слесарь домоуправления, но не дешевле. Шабашники работали по вечерам и в выходные дни, нередко используя инструменты и материалы, позаимствованные по месту основной работы.

Аналогичным образом поступал и оказавшийся в затруднительном положении директор предприятия, который не мог получить остро необходимые товары и услуги по официальным каналам. Для того, чтобы выполнить свой план, он обращался к “теневой экономике”. Если это открывалось, то он получал выговор. Но если бы он не выполнил план, то и он, и работники его предприятия были бы сильно урезаны в доходах, а сам он мог просто потерять свою должность.

Партия и государство, разумеется, не намерены были смотреть на подобные сделки сквозь пальцы. Они угрожали экономической монополии, которая давала хлеб многим номенклатурным работникам. Для обуздания “теневой экономики” существовала целая армия контролирующих органов. Помимо милиции, прокуратуры и судов имелась также партийно-государственная сеть Комитетов народного контроля, чьей задачей была мобилизация общественной бдительности для предотвращения и раскрытия экономических преступлений. Была также специальная государственная экономическая полиция, ОБХСС (Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности), специализировавшаяся на проведении комплексных следственных действий, необходимых для разоблачения подпольных дельцов.

И тем не менее имелись веские причины, почему государство не предпринимало полномасштабных репрессий против подпольной экономики. Во-первых, она придавала некоторую гибкость системе, которая в противном случае была бы нестерпимо жесткой и вообще не давала бы возможности функционировать всей экономике в целом. Более того, поскольку “теневая экономика” паразитировала на официальной, ее дельцы попадали в некоторую зависимость от партийных и государственных деятелей. Они знали, что их противозаконная деятельность будет рано или поздно раскрыта или даже уже раскрыта, и потому судьба их зависела от благорасположения официальных лиц, тех, кто знал об этом. Шабашник, который пользовался инструментами и лесом, заимствованными им на той строительной площадке, где он работал, был в полном смысле слова “вассалом” своего начальника или прораба, которые позволяли ему делать это.

В некоторых регионах “теневая экономика” достигла такой степени развития, что буквально опутала власти предержащие, причем на самом высоком уровне. Социолог И. Земцов, который работал помощником Г. Алиева, первого секретаря азербайджанской партийной организации, в середине 1970-х гг. сообщал, что при предшественнике Алиева В. Ахундове нелегальная экономика протянула свои щупальца буквально во все сферы общественной жизни. За деньги можно было получить все: машины, спиртное, наркотики, зарубежный ширпотреб, женщин, учебу в высших учебных заведениях, ученые степени — и даже, как утверждал Земцов, должности в системе управления. По его данным, пост районного прокурора стоил 30000 рублей, начальника райотдела милиции — 50000 рублей, первого секретаря райкома партии — 200000 рублей.

Ахундов покрывал эти нарушения, да и сам он получил свой пост благодаря дружеским связям с некоторыми московскими чиновниками самого высокого ранга, в том числе членом Политбюро Андреем Кириленко и председателем Госплана Николаем Байбаковым. Для этого Ахундов делал им богатые подношения и устраивал великолепное времяпрепровождение на уединенных дачах в своей вотчине. Как бы то ни было, но в 1969 г. Ахундова сместили, а на его место назначили Алиева, который до того возглавлял республиканский КГБ. Ему было поручено оздоровить политическую жизнь в республике. Алиев незамедлительно осудил “интриги, клевету, злословие, склоки и взяточничество” среди высших республиканских чиновников, а равно и назначения на должности в партии и администрации, сделанные через посредство “личной преданности, дружеских отношений, семейных или соседских связей”.