История Советского Союза. 1917-1991

Нечто похожее случилось и с В. Мжаванадзе, первым секретарем Коммунистической партии Грузии, который был смещен в 1972 г. Его преемник Э.Шеварднадзе ранее возглавлял республиканское министерство внутренних дел (т.е. в его ведении находилась милиция). Шеварднадзе отметил свое вступление в должность арестом жены Мжаванадзе по обвинению в получении взяток от некоего Лазишвили, владельца сети подпольных фабрик, производивших “дефицитные товары”. Говорили, Лазишвили был настолько силен, что влиял на назначения партийных секретарей в Тбилиси. Однако Шеварднадзе арестовал их, что стало частью его борьбы со всеми видами коррупции в республике. С учетом последующих событий видно, что особых успехов в этой борьбе он не добился: вероятно, “теневая экономика” имела в республике слишком глубокие корни. Но как бы то ни было, в течение нескольких лет он вынужден был ездить в бронированном автомобиле и в сопровождении вооруженной охраны: так сильны были опасения за его жизнь. Назначение Шеварднадзе первым секретарем Коммунистической партии Грузии сопровождалось волной насилия и терроризма — вплоть до поджога Тбилисского оперного театра в 1973 г. и взрыва перед зданием Совета министров в 1976 г.

После того как в Москве к власти пришел Андропов, чистки “теневой экономики” приобрели постоянный характер. Алиева даже перевели из Баку в Москву и сделали первым заместителем председателя Совета министров СССР.

Для рабочих заводов плановая экономика в целом означала плохо оплачиваемую работу, но безопасное и относительно сносное существование. Руководителю производства было очень трудно уволить рабочего за лень, некомпетентность, прогулы и даже за пьянство — т.е. поступить так, как это предполагала реформа Косыгина. По меньшей мере в этом смысле советские профсоюзы оказались способны защищать интересы своих членов. После того, как принудительные мобилизации рабочей силы были отменены, насилие по отношению к рабочим сменилось своего рода молчаливой сделкой с ними. Получая мизерную заработную плату и не имея де-юре права на забастовки, рабочие взамен получили чрезвычайно низкие требования, предъявляемые к трудовой дисциплине. Если оставить в стороне особенно грубые нарушения, то никаких взысканий не было за опоздания, продолжительные чаепития, походы по магазинам в рабочее время (чтобы раздобыть в переполненных магазинах немногочисленные продукты), иногда можно было даже отсыпаться на работе после ночной “шабашки”. Однако в конце каждого месяца и — в особенности — года рабочих призывали на штурм, период чрезвычайного тяжелого труда, с принудительными сверхурочными. Это было необходимо для выполнения плана. Но как только начинался новый месяц, снова устанавливался щадящий ритм труда. Популярный анекдот описал это положение следующим образом: агитатор спрашивает рабочего: “На чем основывается советская экономика?” Ответ гласит: “Вы делаете вид, что платите, а мы делаем вид, что работаем”.

В своем роде эта социальная система функционировала неплохо. Но она сохраняла явные недостатки, многие из них объяснялись ее непроизводительностью. Текучесть рабочей силы была высока — около 25–30% в год, что вызывало постоянное беспокойство прессы. Рабочие уходили со своих предприятий в поисках разных благ: более высокой заработной платы, хорошего продовольственного снабжения, лучших жилищных условий, лучших условий для “шабашки” и т.д. При отсутствии коллективного права на забастовки личное право уволиться с работы было наиболее доступной для советского рабочего свободой. Это тем более верным стало для тех времен, когда продвижение вверх (или выдвижение) — альтернативный способ избавиться от неприятностей — стало чрезвычайно трудно доступным. С конца войны и вплоть до середины 1960-х гг. или около того, выдвижение было, возможно, самым лучшим из всего, на что мог надеяться рабочий. Все еще существовали очень широкие возможности для способных, честолюбивых или исполнительных рабочих стать “новаторами”, “рационализаторами” или ударниками, что позволяло им пробиться в партию и стать управленцами. К 1980-м гг. штаты управленцев (“белых воротничков”) были уже переполнены. К тому же немалое количество рабочих имело десяти- или полное одиннадцатилетнее среднее образование и специальную подготовку. У некоторых было даже незаконченное высшее образование. Фактически многие имели квалификацию, слишком высокую для той работы, которую они выполняли.

Тем не менее, вопреки всему, недовольство рабочих выливалось в коллективные действия, а именно в забастовки и демонстрации.