История Советского Союза. 1917-1991

Несомненно, в послевоенное время положение постоянно и заметно улучшалось, что прежде всего было результатом колоссальных капиталовложений в сферу социального обеспечения, которые начались после смерти Сталина. Между 1950 и 1980 гг. эти капиталовложения выросли в пять раз. Особое значение имело повышение пенсий, пособий многодетным семьям и дотаций на жилье. Это помогло облегчить до некоторой степени ужасающую нищету сельских жителей, стариков, инвалидов и неполных семей. С течением времени к тому же постепенно смягчалась проблема недостатка мужского населения, поскольку послевоенное поколение подросло и начало обзаводиться семьями. Но, похоже, одни проблемы стали сменяться другими. После того как в 1965 г. вновь были облегчены разводы, они стали обычным делом и количество их достигло опасного уровня. В 1965 г. на 1000 семей приходилось только около 100 разводов; в 1979 их количество возросло до 340. Иными словами, на три брака приходился один развод. Этот уровень приближался к американскому, но США — страна с традиционно высоким уровнем разводов. Русским же традициям это полностью противоречит.

Каковы же причины этих изменений? В судах в качестве причины развода чаще всего упоминалось пьянство мужей — это почти половина всех случаев. В свое время я еще вернусь к этой важной теме. Среди других причин упоминалась супружеская измена, побои и “несовместимость” — последнее могло означать все что угодно. В целом, вполне ясно, что условия семейной жизни были тяжелыми для обоих супругов, но для женщин в особенности.

Наиболее острой была жилищная проблема. Хотя с середины пятидесятых годов положение коренным образом улучшилось, для молодой супружеской пары было совершенно невозможно сразу после свадьбы получить собственную квартиру — если только они не принадлежали к привилегированной элите.

Другой проблемой было то, что большинство женщин продолжало работать. По переписи 1970 г. 86% трудоспособных женщин работали постоянно или временно. Женщины составляли 51% всей рабочей силы в стране. На вопрос, почему они работают, 91% московских женщин ответили, что первостепенную важность для них имеют финансовые соображения, однако 86% заявили, что им нравится работа в коллективе, а также само занятие общественно-полезной деятельностью. Похоже, что большинство руководствовалось обеими причинами.

Но, на беду, социальные условия совершенно не соответствовали тому факту, что работающая женщина стала теперь нормой. Средняя заработная плата женщин составляла лишь 65% от зарплаты мужчин. Иногда это объяснялось тем, что женщины в тех же профессиях имели низшие должности. Но была и другая причина — те профессии, где в большинстве работали женщины, в принципе были самыми низкооплачиваемыми. Ярким примером являются профессии, связанные с медициной, — там женщины составляли 70% от общего числа занятых; даже врач высочайшей квалификации мог получать меньше, чем квалифицированный рабочий. Учителя и работники учреждений, в подавляющем большинстве женщины, получали просто нищенскую зарплату.

Итак, труд женщин оплачивался недостаточно. Но и мужчины не осознавали всех последствий всеобъемлющей занятости женщин. Опросы показывали, что 60–70% работы по дому выполнялось женщинами, и только присутствие бабушек несколько облегчало положение. Однако мужчины постепенно меняли свое отношение к женам. Готовность принять на себя часть домашних забот в особенности характерна для образованных мужчин.

Тем не менее двойная нагрузка, которую обычно несла супруга или мать, теперь была признана серьезной социальной проблемой. Типичный день женщины состоял из постоянной беготни из детского сада к переполненному троллейбусу, затем к метро, потом к месту работы, потом беготни в поисках продуктов, и вечером — опять метро, троллейбус, детский сад. Наконец, вечером она готовила, стирала, штопала, гладила, укладывала детей в постель. Все это хорошо описано в повести Натальи Баранской “Неделя как неделя”. Чувства всех образованных женщин выражены в гневной тираде героини, после того как муж предложил ей бросить работу и целиком посвятить себя дому. Она спрашивает его, не считает ли он, что она не желает, чтобы детям было лучше., Конечно, она хочет этого, но то, что предлагает ей муж, было бы для нее концом. Как быть с ее пятилетней учебой в вузе — спрашивала она супруга, — с ее ученой степенью, ее диссертацией? Что делать с ее опытом работы? Не думает ли он, что можно так просто все это бросить? Кем я стану, спрашивала она, если буду сидеть дома? По ее словам, это был бы кромешный ад, и она все время придиралась бы к мужу. “Да и вообще, как мы можем серьезно это обсуждать? Нам никогда не прожить на одну твою зарплату…”