Читаем История Советского Союза. 1917-1991 полностью

Следствием того постоянного напряжения, в котором жили столь многие семьи, был низкий уровень рождаемости. По переписи 1970 г. (цифры в целом были неприменимы уже к 1979 г.) среднее число детей в семье равнялось 2,4 (против 2,9 в 1959 г.). Между разными республиками существовали очень большие и показательные различия. Так, в Латвии на семью приходилось 1,94 детей, 1,97 в РСФСР, 2,04 на Украине, но в Азербайджане 4,63, в Узбекистане 5,64 и в Туркменистане 5,95. Отчасти такое положение объясняется влиянием ислама. Другой причиной является то обстоятельство, что в районах с высокой рождаемостью большая часть населения проживает в сельской местности, к тому же большими семьями. С 1970 г. уровень рождаемости в России, на Украине, в Белоруссии и прибалтийских республиках был настолько низким, что уже не обеспечивал воспроизводства населения, по крайней мере для этих регионов. Это вызвало большие трудности при планировании в последние годы существования СССР. Экономисты предупреждали, что в промышленно развитых регионах вскоре будет ощущаться нехватка молодых людей для пополнения рабочей силы, в то время как из среднеазиатских кишлаков, где воздействие плановой экономики было значительно слабее, излишнее население отказывалось перебираться в города европейской России.

В результате некоторые советские демографы начали направленную кампанию за полное изменение семейной политики. Они утверждали, что матери должны оставаться дома и присматривать за детьми по крайней мере несколько лет, а государству следует обеспечить им для этого финансовые возможности. Они также рекомендовали увеличить государственные капиталовложения в сферу услуг и розничную торговлю, чтобы покупки, услуги по ремонту и уходу за жильем стали доступнее и не были столь разорительными. Все эти меры, по утверждению демографов, побудят людей обзаводиться детьми, что впоследствии должно оказать благоприятное воздействие на экономику (и на Вооруженные силы, хотя прямо об этом не говорилось). Но реально было сделано очень немногое. Услуги и торговля оставались забытыми чадами плановой экономики.

Но на деле вопреки всему семья как социальный институт пережила Советский Союз. Это вовсе не было чем-то само собой разумеющимся, если учесть антисемейную направленность раннего советского законодательства и сильнейшие социальные потрясения. С течением времени семья вообще стала весьма консервативной силой, сопротивлявшейся попыткам партии и государства мобилизовать людей и вовлечь их в массовые акции. Большая часть браков заключалась между представителями одного социального класса, одной национальности и одного образовательного уровня. Таким образом, культурное наследие, включая религию и национальные традиции, имели тенденцию к увековечению. К тому же после массового исхода из коммунальных квартир в шестидесятых-семидесятых годах, когда семьи стали жить в отдельных квартирах, чувство принадлежности коллективу (хоть и ненавидимому подчас) резко ослабло. Опросы показывали, что большинство людей проводили свободное время дома, занимаясь домашней работой, читая, помогая детям или просто смотря телевизор. Мало кто предпочитал общественные мероприятия или собрания. В некоторых случаях семья уравновешивала и то идеологическое давление, которое человек испытывал по месту учебы или работы. Дети нередко усваивали ценности, которые хоть немного противоречили тем, что распространялись официальной пропагандой. Государство в целом достаточно неохотно вмешивалось в этот процесс размежевания общества и нарастания различий между людьми, кроме некоторых особых случаев (как правило, связанных с религиозными сектами).

Нигде противоречивость отношения государства к социальным проблемам не проявилась так ярко, как в политике по отношению к алкоголю. Между 1970 г. и 1980 г. продажа спиртных напитков возросла на 77%. По оценке эксперта Министерства внутренних дел, 37% работающих “злоупотребляли” алкоголем в той или иной степени. Хоть никакие официальные данные и не были опубликованы, складывается впечатление, что по потреблению крепких спиртных напитков на душу населения СССР занимал первое место в мире. Официальная политика была даже направлена на развитие производства и торговли спиртными напитками, поскольку они давали колоссальные прибыли. Люди, измученные поиском продуктов питания и потребительских товаров, могли с негодованием видеть, что при полном отсутствии других товаров полки магазинов ломятся от водочных бутылок, ожидавших своего покупателя. Видимо, это был единственный сектор промышленности товаров народного потребления, который действительно хорошо работал в условиях плановой экономики.

Разумеется, в РСФСР пьянство было самым сильным, ненамного отставали от нее Украина и Белоруссия. Меньше всех пили евреи и — что совершенно естественно, — мусульманские народы Средней Азии.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917–1920. Огненные годы Русского Севера
1917–1920. Огненные годы Русского Севера

Книга «1917–1920. Огненные годы Русского Севера» посвящена истории революции и Гражданской войны на Русском Севере, исследованной советскими и большинством современных российских историков несколько односторонне. Автор излагает хронику событий, военных действий, изучает роль английских, американских и французских войск, поведение разных слоев населения: рабочих, крестьян, буржуазии и интеллигенции в период Гражданской войны на Севере; а также весь комплекс российско-финляндских противоречий, имевших большое значение в Гражданской войне на Севере России. В книге используются многочисленные архивные источники, в том числе никогда ранее не изученные материалы архива Министерства иностранных дел Франции. Автор предлагает ответы на вопрос, почему демократические правительства Северной области не смогли осуществить третий путь в Гражданской войне.Эта работа является продолжением книги «Третий путь в Гражданской войне. Демократическая революция 1918 года на Волге» (Санкт-Петербург, 2015).В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Леонид Григорьевич Прайсман

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
История России с древнейших времен до наших дней
История России с древнейших времен до наших дней

Учебник написан с учетом последних исследований исторической науки и современного научного подхода к изучению истории России. Освещены основные проблемы отечественной истории, раскрыты вопросы социально-экономического и государственно-политического развития России, разработана авторская концепция их изучения. Материал изложен ярким, выразительным литературным языком с учетом хронологии и научной интерпретации, что во многом объясняет его доступность для широкого круга читателей. Учебник соответствует государственным образовательным стандартам высшего профессионального образования Российской Федерации.Для абитуриентов, студентов, преподавателей, а также всех интересующихся отечественной историей.

Людмила Евгеньевна Морозова , Андрей Николаевич Сахаров , Владимир Алексеевич Шестаков , Морган Абдуллович Рахматуллин , М. А. Рахматуллин

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное