История Советского Союза. 1917-1991

Образование неформальных политических ассоциаций приняло специфическую форму в нерусских регионах СССР. Здесь все побудительные мотивы, которые были характерны для подобных движений в России, дополнялись еще и возмущением по поводу господства инородцев — русских. Проблемы истории, культуры и окружающей среды принимали там окраску даже еще более эмоциональную, чем в России, и писатели и ученые, которые могли их сформулировать, пользовались там уважением опять-таки большим, чем в метрополии. Вся логика развития гласности здесь привела к тому, что на сцену явились прежде всего этнические факторы. Как уже было сказано, даже в семидесятых годах московское правление раздражало интеллектуалов. Теперь гласность позволила им пойти гораздо дальше и привлечь на свою сторону весь народ. То, что раньше подавлялось, теперь властно вышло на первый план и соединило усилия людей разного социального происхождения и профессий. В результате начался взрывообразный процесс перестройки политических структур и чувства принадлежности к определенной общности.

У каждого народа была своя точка возгорания, и каждая республиканская коммунистическая партия по-разному отреагировала на столь нежелательное развитие событий. Поэтому и сами эти события, и действия, которые были предприняты в ответ на них в каждой республике, сильно разнились между собой.

Наиболее мирным, но в то же время и радикальным, было развитие событий в Прибалтике. То, о чем в семидесятых годах говорили только диссиденты, было позже поддержано деятелями науки и культуры. Затем к ним присоединили свой голос и массовые общественные организации и, наконец, коммунистические партии, правда, нерешительно и половинчато. Темпы, которыми развивалось движение в разных республиках, были разными: впереди шла Эстония, следом Латвия. Литва, которой миграция из других республик СССР угрожала в меньшей степени, замыкала движение.

Вначале общественное недовольство касалось только проблем окружающей среды, но вскоре в центре его оказалось то, что было самым главным для всех народов Прибалтики: аннексия этих стран в 1940 г. и последующая депортация лучших людей. В 1987 и 1988 гг. движение набрало силу и начало отмечать демонстрациями знаменательные для этих народов даты: День независимости, День депортации (14 июня), день заключения пакта Молотова — Риббентропа. Суровые толпы требовали предать полной гласности правду о событиях, которые принесли им рабство.

Как и в России, следующей фазой стало создание организаций со своими программами. В июне 1987 г. Союз писателей Латвии созвал встречу представителей всех культурных обществ республики. Они направили в адрес XIX партийной конференции радикальные требования: Латвия должна стать суверенным государством с латышским языком в качестве единственного государственного. Оставаясь в составе СССР, она должна получить независимое представительство в ООН, собственные военные формирования с командованием на латышском языке, экономическое самоуправление и право запрещать иммиграцию из других республик СССР.

Местные коммунистические партии отреагировали на эти требования очень остро, по крайней мере после персональных перемен в их руководстве. Понимая, что подобные требования пользуются всеобщей поддержкой населения, коммунисты благоразумно решили пойти на компромисс — для того чтобы предотвратить взрыв и одновременно снять наиболее радикальные требования. Когда для поддержки требований творческих союзов были созданы народные фронты (в Литве он назывался “Саюдис” — “движение”), коммунисты вступили с ними в диалог и большую часть этих требований включили в наказ своей делегации на XIX партконференции.

В октябре 1988 г. во всех трех прибалтийских республиках состоялись организационные съезды народных фронтов. Они превратились в настоящие праздники национального возрождения — огромные толпы людей пели национальные гимны, над общественными зданиями снова были подняты национальные флаги, без малого пятьдесят лет бывшие вне закона. В Вильнюсе общенациональная служба прошла в отреставрированном кафедральном соборе католической церкви, который сорок лет был картинной галереей.