История Советского Союза. 1917-1991

В сельской местности крестьяне уже приступили к приятной задаче экспроприации частной земли и раздела ее между собой. По большевистскому Декрету о земле руководить этим процессом должны были, в основном, старые деревенские коммуны, в которых, конечно же, большее влияние имели лучше устроенные и зажиточные деревенские семьи. Перераспределение, порождавшее множество разногласий, было в результате, возможно, не так уж и справедливо; в любом случае радость от него была отравлена открытием, что даже если забрать всю частную, церковную и государственную землю, каждое крестьянское хозяйство смогло бы увеличиться в среднем лишь на полдесятины (немногим больше акра).

Более того, крестьянам начали докучать чиновники-поставщики, ищущие продукты и не способные, предложить за них достаточного количества денег и товаров. Конечно, эта проблема была унаследована от Временного правительства, но в условиях усиливавшегося голода в городах зимой 1917–1918 гг. она стала гораздо жестче, а столкновения ожесточеннее. При политической философии, свойственной большевикам, они были вынуждены рассматривать эту проблему в свете борьбы классов и, следовательно, реагировать на нее намного резче, чем Временное правительство. В январе Ленин предложил, чтобы Петроградский совет выслал вооруженные формирования для поиска и конфискации зерна и чтобы им были предоставлены полномочия расстреливать сопротивляющихся. А в мае ВЦИК и Совнарком издали совместный декрет, в котором те, кто не хотел сдавать зерно государству, были названы “крестьянской буржуазией” и “деревенскими кулаками”. “Остается лишь один выход: на насилие зерновладельцев против голодающих бедняков ответить насилием против тех, кто скрывает зерно”. Для организации классовой войны в деревнях и для большей оптимизации поисков спрятанных запасов в каждой деревне и в каждой волости были созданы “комитеты бедных крестьян” (комбеды). Теоретически они должны были состоять из всех крестьян, чье хозяйство не превышает норм, установленных при перераспределении земли. Но на практике, каковы бы ни были внутренние разногласия в деревне, крестьяне реагировали на чужаков все более возмущенно. Немногие, за исключением совсем нищих и пропащих, были готовы помогать пришельцам, зарящимся на чужое добро, и комбеды выродились в деревенские банды, грабящие ради собственного обогащения или же до бесчувствия напивающиеся самогоном. Сами большевики скоро осознали, что комбеды приносят больше вреда, чем пользы, и ликвидировали их в ноябре 1918 года.

На самом деле, снабжение городов продовольствием осуществлялось большей частью помимо государственной монополии на поставки. Крестьяне с трудом пробирались с мешками провизии в города и там либо продавали ее по высоким ценам, либо — ввиду ненадежности денег — обменивали на промышленные товары, предлагаемые непосредственно ремесленниками или рабочими. Интеллигенты и работники умственного труда отдавали за продовольствие мебель и фамильные драгоценности в отчаянной борьбе за жизнь; иногда они и сами отправлялись за этим по деревням. Рассказ Зощенко, в котором озадаченный крестьянин принимает рояль в обмен на мешок с зерном, представляет собой лишь легкое преувеличение. Половина России оказалась на проселочных или железных дорогах, неся или везя все, что можно было продать. Это были так называемые мешочники, ставшие частью повседневной жизни. Такие городские рынки, как знаменитая (или пресловутая) Сухаревка в Москве, стали аренами постоянно живой и отчаянной торговли, посредством которой люди пытались выжить. Конечно же, коммунисты крайне не одобряли такую коммерцию: она нарушала их монополию на торговлю и оскорбляла их классовое чутье. Время от времени они блокировали дороги вокруг городов для того, чтобы задерживать мешочников. Но в действительности они никогда не пытались окончательно искоренить незаконную торговлю, поскольку понимали, что в конечном итоге это приведет ко всеобщему голоду.

Подобные невзгоды, так же как и комбеды, естественно, восстановили крестьян против, коммунистов. Масла в огонь добавили закрытие церквей и аресты священнослужителей, наряду с принудительной мобилизацией в Красную Армию. За период между весной и осенью 1918 года в сельской местности значительно участились случаи насилия против коммунистов и чиновников, ведающих продовольственными поставками. Но волна насилия все еще сдерживалась опасением, что если белые победят коммунистов, крестьяне потеряют недавно полученную землю. Однако осенью 1920 и весной 1921 годов, когда белые больше не представляли никакой опасности, случайные волнения вылились во всеобщий крестьянский бунт.