Читаем История Советского Союза. 1917-1991 полностью

Небольшевистские политические партии были слишком изолированы и дезорганизованы для того, чтобы придать движению четкое направление. Тем не менее неким инакомыслящим меньшевикам удалось организовать в Петрограде так называемое Чрезвычайное собрание делегатов заводов и фабрик, которое состоялось в марте 1918 года. Неясно, как происходили выборы в это собрание, но в него вошли некоторые активисты рабочего движения 1917 года, особенно из числа меньшевиков и социалистов-революционеров. Их речи изобиловали свидетельствами вновь возникшего в рабочей среде недовольства голодом, безработицей, закрытием и эвакуацией предприятий и учреждений (столица только что была переведена в Москву), на произвольные аресты ЧК, советы превратились в послушные придатки правительства, профсоюзы больше не были в состоянии защищать свои интересы, советы не позволяли рабочим отзывать неудовлетворяющих их делегатов для того, чтобы выбрать новых. “Куда ни повернешься, — жаловался один из рабочих депутатов, — натыкаешься на вооруженных людей, которые выглядят, как буржуи, и обращаются с рабочими, как с грязью. Кто они, мы не знаем”. В общем, они чувствовали, что им обещали хлеба и мира, а дали нехватку продовольствия и гражданскую войну; им обещали свободу, а дали нечто вроде рабства. Собрание потребовало роспуска Совнаркома, отказа от Брест-Литовского мира и повторного созыва Учредительного собрания.

Собрание это положило начало движению, распространившемуся на другие части России, и вызвало ряд забастовок и протестов, направленных против коммунистической политики. Создается впечатление, что это движение в основном привлекало рабочих металлургической и оружейной промышленности (которой особенно сильно досталось в конце войны). Дебаты, происходившие на Собрании, отражают потерю ориентации и тревогу этих рабочих. С другой стороны, многие рабочие продолжали отождествлять “советскую власть” с коммунистами, видя в них свою главную надежду в неясном и опасном мире. В июне 1918 года коммунисты получили поддержку рабочего класса на выборах в Петроградский совет, в то время как всеобщая забастовка,- устроить которую Собрание призывало 2 июля, потерпела фиаско. Неуспех забастовки отчасти объяснялся усилившимся давлением правительства. Было арестовано все московское бюро Чрезвычайного собрания, а Красная Армия перекрыла кордонами весь Невский район в Петрограде (южную промышленную часть города, где движение было особенно сильно) и объявила там военное положение.

К лету 1918 года, хотя многие, возможно, даже большинство рабочих, были глубоко разочарованы в коммунистическом правлении, у них не было серьезной альтернативы. Этим может объясняться бессистемность и нерешительность их деятельности по сравнению с предыдущими годами. Большинство, во всяком случае, было озабочено тем, чтобы выжить. В 1917 году они ощущали себя на подъеме, творящими будущее посредством новых демократических органов, которые они сами же и создали. Теперь же они как бы достигли своих целей, но при этом столкнулись с нищетой, неуверенностью и угнетением, каких прежде никогда не знали. Созданные ими органы теперь использовались против них. Из двух политических партий, которые могли бы ясно выразить их горести и направить в какое-либо русло, меньшевики посвятили себя строго легальной деятельности через советы, а социалисты-революционеры разошлись в вопросе о том, следует ли открыто противостоять большевикам. Один меньшевик так резюмировал политические настроения рабочих в июне 1918 года: “К черту вас всех, большевиков, меньшевиков, и всю вашу политическую трескотню”.

Это разочарование и неуверенность, в сочетании с усиливающимися репрессиями, которые начали применять коммунисты, вероятно, объясняют провал движения, начатого Собранием. 21 июля ЧК наконец арестовала всех 150 участников конгресса и забрала их на Лубянку, где им предъявили обвинение в заговоре против советского правительства и пригрозили смертной казнью. В конце концов, однако, через несколько месяцев все они были постепенно освобождены. Время сфабрикованных судебных процессов против тех, кто совершал Октябрьскую революцию, еще не наступило.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917–1920. Огненные годы Русского Севера
1917–1920. Огненные годы Русского Севера

Книга «1917–1920. Огненные годы Русского Севера» посвящена истории революции и Гражданской войны на Русском Севере, исследованной советскими и большинством современных российских историков несколько односторонне. Автор излагает хронику событий, военных действий, изучает роль английских, американских и французских войск, поведение разных слоев населения: рабочих, крестьян, буржуазии и интеллигенции в период Гражданской войны на Севере; а также весь комплекс российско-финляндских противоречий, имевших большое значение в Гражданской войне на Севере России. В книге используются многочисленные архивные источники, в том числе никогда ранее не изученные материалы архива Министерства иностранных дел Франции. Автор предлагает ответы на вопрос, почему демократические правительства Северной области не смогли осуществить третий путь в Гражданской войне.Эта работа является продолжением книги «Третий путь в Гражданской войне. Демократическая революция 1918 года на Волге» (Санкт-Петербург, 2015).В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Леонид Григорьевич Прайсман

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
История России с древнейших времен до наших дней
История России с древнейших времен до наших дней

Учебник написан с учетом последних исследований исторической науки и современного научного подхода к изучению истории России. Освещены основные проблемы отечественной истории, раскрыты вопросы социально-экономического и государственно-политического развития России, разработана авторская концепция их изучения. Материал изложен ярким, выразительным литературным языком с учетом хронологии и научной интерпретации, что во многом объясняет его доступность для широкого круга читателей. Учебник соответствует государственным образовательным стандартам высшего профессионального образования Российской Федерации.Для абитуриентов, студентов, преподавателей, а также всех интересующихся отечественной историей.

Людмила Евгеньевна Морозова , Андрей Николаевич Сахаров , Владимир Алексеевич Шестаков , Морган Абдуллович Рахматуллин , М. А. Рахматуллин

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное