История Советского Союза. 1917-1991

В дополнение к этим трем типам коллективных хозяйств существовали еще и совхозы, или государственные хозяйства, где люди получали фиксированную заработную плату, подобно промышленным рабочим. Даже вместе совхозы и коллективные хозяйства по статистике 1927 г. занимали менее 2% всех обрабатываемых земель. Тем более примечательно, что доля производимой ими продукции была гораздо выше: в 1927 г. она составила около 7,5%. Принимая во внимание этот факт, становится понятным, почему партия стремилась начать “коллективизацию” как можно раньше. Однако на деле на протяжении всех 1920-х гг. партия заметно запаздывала в выполнении своей политической программы.

Отчасти это объясняется слабостью сельских советов. Теоретически советы должны были взять на себя функции местной администрации, оставив для крестьянского мира (теперь переименованного в “сельскую общественность”) вопросы землевладения и агротехники. Однако на практике мир продолжал собирать местные налоги и исполнять функции местной администрации, как было и до революции. В 1927 г. в “Известиях” была опубликована статья, показавшая, что именно мир, а не совет является до сих пор основой местного управления в большинстве деревень, что создает сложности во взаимоотношениях со следующим властным уровнем — волостным советом. 

Партия не больше советов преуспела в проникновении в деревню. Коммунисты по своему менталитету и склонностям были горожанами, и на деревенскую жизнь большинство из них взирало с равнодушием или отвращением. Революция и гражданская война, правда, вызвали приток в партию сельских жителей, в основном, солдат Красной Армии. В то же время именно они чаще всего изгонялись во время чисток, как пассивные или коррумпированные элементы. В любом случае их численность среди сельского населения была ничтожна. Перепись членов партии в 1922 г. показала: численность членов партии от сельского населения составляла 0,13%, и многие из них были учителями, врачами, агрономами и чиновниками волостных советов. К 1928 г. число сельских коммунистов всего лишь удвоилось. Сельское население насчитывало тогда 120 млн. человек, коммунистов было около 300 тысяч (2,5%), и только около 170 тысяч из них действительно были крестьянами.

Так или иначе слабость партии в деревне означала, что влиянием там традиционно пользуются старшие в роду. Несмотря на то, что в выборах в советы участвовали все взрослые, в том числе и женщины, община по традиции возглавлялась исключительно отцами семейств, и никаких исключений из этого правила не было. Участие в управлении молодых людей, женщин и безземельных крестьян не допускалось. Это означает, что вопреки революционной уравниловке вновь произошло расслоение деревенского общества. Конечно, полностью это расслоение никогда не исчезало. С тех пор, как общины держали под контролем процесс переделов в 1917–18 гг., зажиточные крестьяне обычно старались обеспечить себе гарантии того, что в их руках или в их семьях сосредоточится большее состояние в виде земли, скота или сельскохозяйственных орудий. Бывшие безземельные крестьяне оказались в лучшем, чем раньше, положении, но не могли сравняться в смысле благосостояния с “лучшими”.

В современных событиях и более поздних советских исследованиях этому расслоению деревни придавалось очень большое значение. Они делят крестьян на “кулаков” (в разговорном языке девятнадцатого века так называли ростовщиков, но теперь это слово стало некорректно применяться для обозначения преуспевающих крестьян), середняков, бедняков и безземельных батраков. Значение этих терминов менялось, и партия стала использовать их не столько с научными, сколько с политическими целями.

Такое словоупотребление имело целью показать, что классовая борьба на селе шла между богатыми и беднейшими слоями. Тем не менее проведенное Теодором Шаниным исследование советской статистики позволяет усомниться в этой теории. Шанин показал, что доходы кулацких хозяйств лишь немного превышали достаток середняков: они могли иметь двух лошадей, наемную рабочую силу в разгар полевых работ и производили больше продукции для продажи на рынке. Но никоим образом не составляли особый, “капиталистический” слой. Что касается “бедноты”, несомненно реально существовавшей, то ее бедность была обусловлена обычно вполне естественными причинами — ленью, болезнями, призывом кормильца на военную службу и нехваткой рабочих рук. “Поэтому шанс на участие в затевавшейся политической акции основного ядра беднейшего крестьянства, которому не хватало ни сил, ни сплоченности, был невелик”. Тем не менее именно этот социальный слой партия попыталась организовать еще раз, создавая, начиная с 1927 г. “комитеты бедноты”.