История Советского Союза. 1917-1991

Помимо преобразований в области сельского хозяйства и промышленности, на очереди была еще одна область, которую Ленин считал даже более важной, чем две первые. Речь идет о “культуре”. В русском языке слово “культура” куда более многозначно, чем в английском. Ленин подразумевал прежде всего техническую грамотность, трудовую дисциплину, производительность труда, честность и патриотизм. В последние годы жизни он понял, что именно этих качеств не хватает новой России. Из этого следовало, что новый режим сохранит еще на некоторое время зависимость от иностранных и “буржуазных” специалистов.

С этой логикой Ленин примирился еще во время гражданской войны. Уже тогда приглашали старых администраторов, чтобы снова запустить заводы. Им дали возможность работать так, как те привыкли, — применять сдельную оплату труда, прекратить деятельность “рабочего контроля”, использовать “научные” тейлористские методы организации производства. Первые попытки планирования в советской стране были основаны на предложениях, выдвинутых именно такими специалистами. Так, в 1920 г. план электрификации — ГОЭЛРО был основан на расчетах, сделанных профессором Гриневским, возглавлявшим Московское высшее техническое училище. ВСНХ и Госплан также первоначально имели в своем штате экономистов и администраторов, которыми страна в то время располагала. В большинстве своем они не испытывали к большевикам особой симпатии, но понимали, что страну надо восстанавливать.

Отношения между новой властью и старыми специалистами складывались, разумеется, нелегко, а временами и бурно. В особенности это относится к провинции, где власти не всегда разделяли широту взглядов партийной верхушки. Так, например, в марте 1919 г. профессор Дукельский, преподаватель агрономии в воронежском техникуме, написал Ленину письмо, где жаловался на притеснения со стороны новых местных политических руководителей. Все они, по презрительному замечанию Дукельского, происходили из низов среднего класса и в прошлом были деревенскими урядниками, мелкими городскими чиновниками и лавочниками. По словам Дукельского, трудно описать весь ужас чинимых ими унижений и страданий. Постоянные позорные угрозы и обвинения, бессмысленные, но чрезвычайно унизительные обыски, угрозы расправы, реквизиций и конфискаций, вмешательство в наиболее интимные стороны жизни. Так, от Дукельского требовали, чтобы он, человек, живший в том же училище, где и преподавал, обязательно спал бы со своей женой в одной постели.

Сам Ленин, разумеется, подобное поведение не приветствовал. Чтобы заставить всех относиться с большим уважением к квалифицированным специалистам, в которых так нуждалась страна, Ленин опубликовал письмо Дукельского в “Правде”. Разногласия не прекратились, но тем не менее многие специалисты пришли к выводу, что с коммунистами можно работать, поскольку их правительство явно собирается восстановить закон и порядок, уделить особое внимание развитию техники и даже поставить рабочих на место. Генерал Ипатьев, ведущий специалист в области химического производства при царе и человек весьма консервативных взглядов, согласился стать при коммунистах директором Государственного научно-технического института, поскольку, что бы там о них ни говорили, коммунисты “спасли страну от анархии и по крайней мере временно сохранили ее интеллигенцию и ее материальное благополучие”. Среди специалистов широко распространилось сменовеховство, теория, согласно которой большевики теперь воплощали в себе Великую Россию, т.е. делали именно то, в чем потерпело фиаско царское правительство.

С самого начала правительство организовало строгий учет специалистов, которых явно катастрофически не хватало. Уже в декабре 1918 г. Совнарком начал их регистрацию, чтобы потом использовать в промышленности и управлении экономикой. На XII съезде партии Оргбюро объединило эти списки с досье, которые вел Сталин “для учета и распределения кадров”, и эта объединенная система начала быстро разрастаться. Таким образом, государство получило возможность в большей степени контролировать благонадежность специалистов, хотя пока что не пыталось избавиться от наименее надежных — их просто было некем заменить. Даже в 1928 г. из списков следовало, что из всех инженеров, работающих в советской промышленности, только 138 были членами партии. Прямо противоположное положение существовало среди административного аппарата управления промышленностью, где количество членов партии доходило до 70%, но лишь немногие из них были действительно квалифицированными работниками. Так случилось потому, что партия выдвинула многих своих представителей на руководящие должности. На этих практиков — людей, не имевших специального образования, но обладавших практическими навыками, — партия могла положиться больше, чем на беспартийных специалистов.