История Советского Союза. 1917-1991

Союз писателей располагал также большим количеством журналов и издательств, т.е. регулировал доступ к самому важному для писателя благу — возможности публиковать свои произведения. Старшие чиновники Союза постоянно контактировали с курировавшими культуру работниками Центрального Комитета, так что границы дозволенного они знали всегда. Обычно руководители Союза писателей сами были писателями второстепенными, и потому их положение и авторитет сильно зависели от занимаемого ими поста. Их вкусы и предрассудки в большей степени влияли на литературную жизнь, чем собственно марксистско-ленинская идеология. За очень редким исключением, они были людьми весьма среднего образования и сомнительной культуры. Их вкусы сложились частично под воздействием народной культуры, частично под влиянием массовой литературы, которая стала складываться в России незадолго до революции — детективов, приключенческих и любовных романов. Эта смесь помогает понять происхождение некоторых специфических черт советской литературы, особенно художественной. Как мы видели, были писатели, чьи произведения образовывали “высоколобый” слой литературы (Горький, А. Толстой, Шолохов, Н. Островский, Фадеев). Их творчество носило героико-гиперболический характер и было связано самым нелепым образом и с реалистической литературой девятнадцатого века, и с героическим фольклором. Более обширной была группа писателей “средней руки”, чьи произведения болтались в промежутке между партийностью и вагонным чтивом. Они писали романы о войне, приключениях, о деятелях Древней Руси или детективы, где чекисты или милиционеры разоблачают козни империалистов. В целом вкусы “литературных бюрократов” и их читателей совпадали.

Трудность, однако, состояла в том, что были — очень немногие — писатели, которые не бросились с готовностью в объятия этой структуры. Конечно же, именно они и были лучшими. Политический контроль и всеобщая серость были им отвратительны. После революции, и при Сталине в особенности, они или выступали “в жанре молчания”, по выражению Бабеля, или стали журналистами, или занимались переводами детской литературы, чем и обеспечивали себе возможность писать то, что не имело надежды на публикацию. Некоторые, подобно Булгакову, верили, что “рукописи не горят”, и продолжали писать, невзирая ни на что — они знали, что потомки прочтут их произведения. Среди тех, кто хранил молчание, были Бабель, Мандельштам, Пастернак, Ахматова. Олеша занялся журналистикой, Пильняк и Зощенко попытались приспособиться и изменили свой стиль — результат оказался плачевным. Замятин эмигрировал, что, как мы видели, пошло ему на пользу. Некоторые наиболее крупные писатели — Бабель, Пильняк, Мандельштам — отправились умирать в трудовые лагеря. По иронии российской судьбы при Сталине ту же участь разделил их гонитель Авербах.

Деятельность Союза писателей помогает понять, как в Советском Союзе, начиная с 1930 г., осуществлялось управление идеологией и культурой. Наследство “культурной революции” было узурпировано монолитными профессиональными союзами, созданными государством. Работали там “старые” и “красные” специалисты, поставленные под жесткий контроль партии. В результате этого вовсе не обязательно побеждала марксистская ортодоксия. На деле часто именно “старые” специалисты (вроде Горького) получали решающее влияние, и в их руководящих указаниях смешивались их собственное мировоззрение, реформированный русский патриотизм и избранные места из марксизма-ленинизма. В результате возникла эклектичная мешанина из русского национализма и социализма, пригодная для тех, кто занимал теперь высшее положение в структуре власти и нуждался в идеологическом обосновании своих позиций.

Итак, в тридцатые годы в ходе социальных потрясений невиданного доселе масштаба возникла новая иерархическая социальная структура, основанная на системе партийных номенклатурных назначений. Новая правящая элита ни в малейшей степени не может считаться стабильным или полностью сформировавшимся социальным классом. Тем не менее замечательные орудия политического управления, сосредоточенные в руках этой элиты, позволяли ей со временем укрепить свою власть. В известном смысле самым опасным врагом нового класса был его создатель Сталин и контролируемый им аппарат службы безопасности. Однако, с другой стороны, новый класс сам нуждался в службе безопасности для своей же собственной защиты. Неотесанные, неопытные и часто очень молодые представители новой элиты получили необъятную власть, но им все еще недоставало традиций и легитимности. Суд божий, обрушившийся на них в 1941 г., помог им заполучить и то, и другое.

РЕЛИГИЯ И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В СССР