Здесь колокольный звон былинный
Над полотном веков разлит,
Над каждой церковкой старинной —
Крест Божий и покров молитв.
Злу не постичь, не побороть —
Оно напрасно с воем кружит,
Душа жива, хоть и недужит.
Когда зажигают светильник,
Не ставят его под кровать.
И зла не сокроют насильник
И лжец, что привык воровать.
Поверю: всё выйдет на свет.
И станет всё тайное явным,
Грехам не избегнуть огня.
Всё просто, как истина: я в Нём —
С обеих сторон подступая,
Нас тьма ожидает иль Свет?
Всё круче над бездной ступень.
«Гордыня – грех. И плачут гордые…»
Гордыня – грех. И плачут гордые
В годину горестной расплаты.
Цветут сады любови горние.
Поют в них ангелы крылатые.
Туда идут путём смирения,
«Проснёшься, помолишься Богу…»
Проснёшься, помолишься Богу
Захочешь быть светлым, как ангел,
Стоящий за правым плечом,
Кружить под весеннее танго
На травке весёлым грачом.
Живым воплощением счастья
Под утренним солнцем сиять.
Играя, надеть на запястье
За праздник ликующей жизни,
За милость родиться и жить
Во славу небесной отчизны
Всевышнему вирши сложить.
«На душе извечная тревога…»
На душе извечная тревога.
Не прогнать её, не истребить…
А народы делят землю Бога $
И никак не могут разделить.
Удобряя почву тёплой кровью,
Слёзы материнские и вдовьи
Научились смертью угрожать.
Нет у мести ни конца, ни края,
Кровью не насытится война.
Отвернулся Бог, не одобряя.
Господь, помилуй и прости,
На тыщи вёрст я вижу зло.
Молюсь, чтоб милым повезло,
Чтоб постучались в дверь.
Господь, нечистых отгони,
Мы точно в золотой броне —
Ты не устанешь нас пасти —
Из цикла «Парижская тетрадь»
Ставлю свечи я в церквях Парижа
Божьей Матери, Отцу и Сыну
И Святому Духу. Кто мне ближе
Будет в эту грустную годину?
Старость одиночеством печальна,
И тепло к нам близких остывает.
Но душа – ребёнок изначально —
Все обиды быстро забывает.
Православная, в церквях Парижа
И мои молитвы здесь услышат
Те, кто помогают и прощают.