История Угреши. Выпуск 1

Господи, как странно, что вокруг

Чистых душ слабеет свет в ненастье.

Господи, как страшно: враг и друг —

Ищут все виновников несчастья.

Огради невинных, Боже мой,

От расправы скорой и кровавой.

Разве будут эти «судьи» правы

Из толпы, от ярости слепой?

«Над Москвою облака, как цветы…»

Над Москвою облака, как цветы.

Это день сегодня нежный такой.

Никакой пока ещё суеты.

Утро раннее, воскресный покой.

Колокольный звон нас в храмы зовёт.

Солнце тёплый шлёт привет с высоты.

Мы проснулись без тоски и зевот

С ощущением счастливой мечты.

Пусть чирикают о ней воробьи.

Пусть о ней воркует голубь$сизарь.

У мечты, конечно, крылья свои $

Никогда их никому не связать.

Ты лети, моя мечта, над Москвой,

Чтоб была она, как Небо, чиста,

И деревьями полна, и травой,

И людская в ней цвела красота.

Геннадий Кобылкин

«Мне снится гул безудержной воды…»

Мне снится гул безудержной воды,

Свинцовые, нахмуренные лужи

И на горе унылые сады,

Раздетые от холода и стужи.

Спешат, спешат по небу облака,

За ними вслед застигнутые птицы.

И далеко видны им свысока

Забытых сёл немые вереницы.

Уносит стая зыбкую черту.

Остановлюсь и… слышу за спиною:

Бряцает меч по битому щиту

В потоке войск, спешащих стороною.

И слышу зов… И чудится вдали

Мне поле брани с жаркими огнями.

И вороны, сидящие в пыли

И реющие жадно над полями…

И я молюсь за чистые луга,

За тихий дым, сползающий в низины.

За ширь полей, зажатую в стога,

За рябь реки, укрытую в лозины.

Кричу во сне… И чувствую тогда

До боли мне знакомое рыданье.

И снова снится гулкая вода

И берегов родное очертанье.

Очевидец

Посвящается храму Покрова в г. Переяславле Залесском, где крестили Александра Невского

Лоснились от пота косматые крупы коней,

На площади топот: холопа тащили за ворот.

У храма толпились, и стон из открытых дверей

Собою заполнил весь этот захваченный город.

Стреляли монголы, и луки звенели, а дым

Над крышами вился, и громко кричал воевода.

Княгине, и князю, и отпрыскам их молодым

Главы отсекали при полном смятенье народа.

И, площадь очистив, они гарцевали, а храм

Стоял, златоверхий, и колокол бился натужно,

И люди внутри всё тесней прижимались к углам,

И пламени змеи из хвороста вырвались дружно.

Широкое облако едкого дыма в окно,

В другое и третье уже не спеша проникало,

И смрадом нещадным по храму повисло оно,

И видели люди огня ядовитое жало.

«Спасите!» – кричали и ждали, что грянет с небес

На всех святотатцев великая грозная кара,

И кто – то невидимый в храме мелькнул и исчез.

И… всё исчезает в дыму и угаре пожара.

…Как прежде, дымятся печурки по нищим дворам,

И ветром колышутся старые тусклые ивы,