История вермахта. Итоги

«В июне 1941 года примерно две трети всех подразделений считались, как это тогда называлось, полностью боеспособными, — разъясняет профессор Бернд Вегнер. — В марте 1942 года их было еще пять процентов. Мы видим на этом примере, что та армия, которая в 1941 году начала наступление, больше не существовала в принципе».

Тем не менее продолжение похода с самого начала не было безнадежной затеей.

Советский Союз тоже до сего момента нес громадные потери. Большая часть советской промышленности и сельского хозяйства находилась в руках немцев. Гитлер мог задействовать мощные ресурсы в районах Европы, занятых Германией. И наконец, диктатор, кажется, стал учитывать опыт предыдущих операций. Вместо таких престижных операционных целей, как Ленинград или Москва, он делал главный акцент в военных действиях на этот раз на юге фронта. Необходимо было значительно ослабить войска Красной армии между Донцом и Доном, захватить горные перевалы Кавказа и нефтяные области в Каспийском море. По словам британского историка Ричарда Овери: «Захват нефтяных месторождений Кавказа гарантировал бы поставку горючего даже для войны с Америкой». Как долгосрочную цель немецкие армейские стратеги рассматривали даже объединение с наносящими удар со стороны Египта соединениями африканского корпуса Роммеля и как следствие захват прочих нефтяных источников в Ближнем Востоке. Это гарантировало бы по меньшей мере с точки зрения поставок горючего затягивание войны на несколько лет. Для Советского Союза это, напротив, означало бы, вероятно, окончательный смертельный удар.

Немцам действительно удалось достичь весной 1942 года важных стратегических успехов — советская контратака около Харькова была отражена, и полуостров Крым в Черном море был окончательно захвачен. 28 июня был наконец подан стартовый сигнал для начала операции «Блау» — немецкое продвижение в направлении Кавказа. Войска вермахта непрерывно захватывали новые территории. Этот факт, а также незначительное число советских военнопленных расценивалось немецкими офицерами как слабость советской армии. В действительности планы наступления стали известны противнику заранее. После этого Красная армия просто уклонялась от агрессора, заставляя его попусту растрачивать свои силы. Стремительная скорость продвижения и хроническая недооценка противника привели Гитлера к мысли о необходимости изменения первоначального плана, которое имело фатальные последствия для дальнейшего хода операции. Вместо предусмотренного заранее последовательного достижения двух главпых целей операции «Блау» теперь удар по Кавказу и нападение на крупный город на Волге Сталинград нужно было осуществить одновременно. «Тактически это решение было катастрофой! — говорит профессор Бернд Вегнер. — Это означало, что наступающие войска будут разделены пополам, а значит, поражение и под Сталинградом, и на Кавказе, становилось вдвое более вероятным».

И все же захват Сталинграда превратился для Гитлера в идею фикс. Как говорил он сам, взятие города необходимо «по психологическим причинам». Дело в том, что наряду с военно-хозяйственным значением промышленного центра, центра вооружения и стратегического положения «игольного ушка», через которое осуществлялись поставки нефти, волжский город имел для Сталина еще и символическое значение. Здесь во время русской Гражданской войны он был впервые ранен. В 1924 году город получил тогда его имя. Переход Сталинграда в руки немцев был для диктатора вопросом сохранения или утраты репутации.

4 сентября 1942 года головные танковые соединения 6-й немецкой армии вошли в пригороды Сталинграда. Почти две недели спустя первые солдаты пробились к центру. Через четыре недели ожесточенных боев советские защитники были окружены и отброшены к самой Волге. И все же о быстром захвате города не могло быть и речи: «Мы несли колоссальные потери, так как сопротивление русских в городе внезапно усилилось. Настолько, что мы этого просто не ожидали, — вспоминает Манфред Гусовиус, который участвовал в боях под Сталинградом. — Русские бились за каждый метр до самой смерти».

За каждый дом, за каждый подвал велась крайне ожесточенная борьба. Если какая-то советская позиция оказывалась в руках немцев, тут же начиналась контратака. Некоторые точки меняли владельца по несколько раз в день. Немецкие войска завязли в Сталинграде. Немецкие командующие фронтом быстро осознали смертельную опасность, таящуюся в этом и в развертывании фронта. Но Гитлера невозможно было переубедить. Он хотел завоевать Кавказ, нефть и Сталинград — любой ценой. На критические возгласы он реагировал так же, как зимой 1941–1942 годов, — приступами бешенства и отставками. На этот раз пострадали командующий группой армий Вильгельм Лист[74]и начальник генерального штаба Гальдер.