История вермахта. Итоги

Ликвидация русских пленных, добивание раненых солдат на поле боя и массовые расстрелы в качестве возмездия были, без сомнения, обусловлены расистскими установками, прочно внушенными солдатам армии вторжения. Им при каждом удобном случае объяснялось, что они должны бороться «против враждебной расы и носителей низших культур». Командование армии позаботилось о том, чтобы вызвать у собственных солдат «здоровое чувство ненависти» и подавить возможное проявление «сентиментальности и милосердия» в борьбе. Хотя на каждого из немецких солдат эта пропаганда подействовала по-своему, в разной мере, все они едва ли принимали во внимание право вражеских пленников на жизнь.

Историк Феликс Ремер на основе всех имеющихся в распоряжении немецких источников впервые исследовал эскалацию насилия на Восточном фронте. Он установил, что апогей насилия пришелся на первые недели войны с Россией, чтобы временно стихнуть поздним летом и осенью. Во время зимнего кризиса в 1941-42 годах количество эксцессов по причине ожесточенного характера ведения войны снова возросло. Когда Восточная армия вынуждена была хаотично отступать, военнопленные часто расстреливались сразу по несколько человек, так как вывезти их было невозможно. До конца войны снова и снова чередовались фазы актов неконтролируемого насилия и взвешенного поведения. Хотя убийства пленников на поле сражения все же никогда полностью не исчезали из повседневности той войны. Немцы и русские воспринимали войну как борьбу не на жизнь, а на смерть «вне рамок традиций и норм законов». И если воюющие стороны на североафриканских и западноевропейских полях сражения еще придерживались международно-правовых норм, то на Восточном фронте нормы эти в значительной степени были отменены вследствие так называемой борьбы мировоззрений. Поэтому армейское руководство по обе стороны линии фронта предпринимало лишь робкие и единичные попытки ограничить эскалацию насилия. Впрочем, когда немцы в ходе войны уяснили, что «подстрекательство» войск к осуществлению на практике расового учения и акции устрашения приводило только к усилению сопротивления Красной армии, были предприняты попытки приостановить неконтролируемое насилие, — конечно, с разным успехом на разных территориях и в разное время. В конечном счете в начальной стадии кампании обе воюющие стороны настолько замарались в крови, что «возвращение к формам „нормальной европейской войны“ было исключено, как бы этого ни хотели обе стороны конфликта», — рассуждает историк Феликс Ремер. Хотя имеются и многочисленные свидетельства о проявлении человечности и милосердия в этой войне, несомненно, что до мая 1945 года не только в воскресных речах некоторых национал-социалистических руководителей, но и, что важнее, в умах солдат по разные стороны фронта не прекращалась война мировоззрений.

Одним из самых крупных немецких преступлений, в которое в России был вовлечен и вермахт, было, без сомнения, убийство евреев. В течение первых двенадцати месяцев операции «Барбаросса» было убито примерно 900 000 евреев, из которых 500 000 в районе боевых действий армии. Массовые убийства совершались в несколько фаз. Сначала была, очевидно, запланирована ликвидация лишь еврейско-большевистских кадровых работников. В июле 1941-го национал-социалисты дошли до решения убивать всех еврейских мужчин, а начиная с августа 1941 года — также женщин и детей.