История вермахта. Итоги

Приказы Райхенау вызывали в вышестоящих инстанциях большое одобрение и считались образцовыми. Герман Гот и Эрих фон Манштейн тоже издали для своих армий подобные приказы. Образ действий на всем Восточном фронте был одинаков. Небольшие отряды охранных соединений, тайной военной полиции, полевой жандармерии и местных вспомогательных войск снова и снова прочесывали большие участки местности и приводили в исполнение казни над партизанами или теми, кого принимали за них. Только в тылу группы армий «Центр» до 1 марта 1942 года было объявлено о «расправах» над 63 257 партизанами. Этой массе противопоставлялись 638 погибших немцев. Крайнее несоответствие собственных потерь и потерь в партизанских отрядах показывает, что при борьбе с повстанцами речь шла не о военной операции в классическом смысле, а в большинстве случаев о террористических акциях, которые одинаково затрагивали всех, кого считали подозрительными. И хотя среди казненных, можно предположить, было большое число настоящих партизан, все же подавляющее большинство жертв состояло, скорее всего, из невиновных гражданских лиц. Генерал Готтхард Хайнрици как раз в этот момент проводил эскалацию силы. «Кругом царят обычаи и нравы, подобные тем, что были в 30-е годы. Только тот прав, кто имеет власть», — записал он в дневник 19 ноября 1941 года. Бруно Менцель, член 286-й охранной дивизии, которая действовала в тылу группы армий «Центр», рассказывает в интервью ZDF о том, как быстро раснравлялись с пойманными партизанами. «Командир роты говорил: „Их надо распределить“. Приходил обер-фельдфебель и отдавал команду о казни: „Ты… ты… ты…“ Это были восемь молодых русских, и мы должны расстрелять их прямо в лицо — всех. Я должен был для этого собрать все силы. Они ревели как сумасшедшие. Они знали, что их расстреляют. Они плакали, но обер-фельдфебель все же дал команду: „В ружье! Огонь!“ И ты должен был сделать это. Ты должен. Это приказ. Если ты не нажмешь курок, это будет расценено как неповиновение».

Партизанские отряды, которые медленно, но верно получали пополнение, не могли быть устранены этими мерами. В ходе советского зимнего наступления в 1941-42 годах партизаны были организованы уже гораздо более четко и получали большую поддержку с советской стороны. Весной 1942 года советские партизанские отряды контролировали уже более обширные территории, прежде всего в зоне группы армий «Центр». Небольшие отряды по борьбе с диверсантами больше не могли справиться с этими подразделениями. Поэтому вермахт, используя так называемые крупные предприятия, пытался покончить с партизанской угрозой. Боеспособные крупные соединения должны были быть на время сняты с фронта, чтобы создать оцепление вокруг подчиненной партизанам территории и, устроив что-то вроде облавы, затем прочесать ее. Так как партизаны даже на непросматриваемой местности уклонялись от непосредственной конфронтации с немецкими войсками, жертвами всеобщих немецких карательных и разбойных акций стало гражданское население. Генерал-полковник Рудольф Шмидт[82], командующий! 2-й танковой армией, был одним из немногих, кто высказывался против безразборного применения силы. 19 июня 1942 года он постановил: «Я ожидаю, однако, что армия поймет то, что необходимо различать партизан и живущее на партизанской территории частично под сильным террором население. Все идет к тому, что необходимо привлекать их на нашу сторону. А там, где потребуется, эвакуировать население и разрушить их дома, действовать нужно по-человечески. И в партизанской войне мы остаемся солдатами и не будем вести борьбу против женщин и детей». Подобное разграничение вызывало только недовольство у Гитлера, который снова напоминал в своем «Приказе о борьбе с бандитизмом» от 16 декабря 1942 года о том, что армия в борьбе не на жизнь, а на смерть правомочна и обязана «без ограничений применять самые беспощадные средства также против женщин и детей», если они ведут к желаемому успеху, «чтобы сдержать эту чуму».